Древний Рим - Андрей Потрашков

Разносторонность характера императора очень хорошо передал Эллий Спартиан: «Врагов, которых он имел в бытность свою частным человеком, он, став императором, стал презирать настолько, что одному, который был его смертельным врагом, он, став императором, сказал: "ты спасся". Тем, кого он сам звал на войну, он всегда давал коней, мулов, одежды, деньги на расходы и все вооружение.

В праздники сатурналий и сигиллярий он часто посылал друзьям, даже не ожидавшим этого, подарки, сам охотно получал их, в свою очередь посылал другие. Чтобы обнаружить обманы своих закупщиков, он приказывал, если его гости размещались на многих столах – подавать ему блюда с других столов, даже с последних. Всех царей он превзошел своими подарками».

Он часто мылся со всеми в общественных банях. Известен следующий забавный случай в бане. Как-то раз он увидел, как один ветеран, которого он знал по военной службе, терся спиной и другими частями тела о стену. Осведомившись, почему он трется о мрамор, и услыхав, что делает это потому, что у него нет раба, Адриан подарил ему и рабов и деньги. На следующий день, когда многие старики с целью вызвать государя на щедрость стали тереться о стены, он велел позвать их к себе и приказал им растирать друг друга. Он выставлял напоказ свою любовь к простому народу. Характер императора также был очень переменчив, но все же, несмотря даже на его жестокости в последний год жизни, древние авторы склонны оценивать Адриана как хорошего императора.

«В жизни Адриан бывал всяким: и строгим, и веселым, и приветливым, и грозным, и необузданным, и осмотрительным, и скупым, и щедрым, и простодушным, и притворщиком, и жестоким, и милостивым. С женой он не ладил и поэтому имел много связей на стороне с замужними женщинами и юношами. К друзьям он был очень щедр, но со многими из них впоследствии рассорился, так как охотно слушал наговоры. Некоторых он даже разорил или довел до самоубийства. В науках, в поэзии, литературе он был очень сведущ, прекрасно рисовал, играл на цитре и пел. После него осталось множество стихов о предметах его страсти. Но столь же прекрасно владел он и оружием, причем самым разным. К холоду и жаре он был привычен настолько, что никогда не покрывал головы. Он отличался замечательными ораторскими способностями и необыкновенной памятью. Многих людей он называл по именам без помощи номенклаторов^[12], хотя слышал их имена только раз, а книги, однажды прочитанные, затем свободно цитировал по памяти. Некоторые даже сообщают, что он мог одновременно писать, диктовать и разговаривать с друзьями. Всю государственную отчетность он знал досконально. В его правление бывали голод, эпидемии, землетрясения; во всех этих несчастьях он проявлял заботливость и многим городам, опустошенным этими бедствиями, пришел на помощь».

Его неуравновешенность к старости усилилась. Эллий пишет: «Между тем характер его под влиянием немочей стал гораздо хуже. Многих своих друзей, которых прежде очень отличал, он заподозрил в претензиях на власть и подверг опале либо умертвил». Все чаще Адриан впадал в болезненную меланхолию, усиленную обстоятельствами личной жизни. Во время путешествия Адриана по Нилу в начале 30-х годов утонул его фаворит Ангиной, юноша необычайной красоты. Его гибель страшно потрясла императора. В память об Антиное Адриан распорядился установить по всей Империи его статуи, где юноша изображался в виде различных богов тех регионов, где статуи устанавливались. Так, например, в Египте Ангиной изображался в виде Осириса, а в Греции – в виде Аполлона. В 136 году Адриан, не имевший детей, усыновил молодого человека Луция Цейония Коммода Вера, не обладавшего никакими достоинствами, кроме красоты, и к тому же больного. В 138 году, за 6 месяцев до смерти императора, его приемный сын умер. Тогда больной и впавший в полное отчаяние Адриан решил усыновить и сделать своим преемником консуляра и члена императорского совета Тита Аврелия Антонина, при условии, что последний, в свою очередь, усыновит любимца императора 17-летнего Марка Анния Вера и Луция Элия Вера, 8-летнего сына умершего наследника. Антонин, родные сыновья которого умерли в молодости, выполнил волю Адриана и был им усыновлен. Сенат санкционировал усыновление. Антонин получил проконсульский империй^[13] и трибунскую власть.

Летом 138 года Адриан умер на курорте в Баях, и Антонин вступил на престол под именем Антонина Пия.

Теперь мы поговорим о самой загадочной фигуре из всех императоров, которые правили Римом в так называемый период принципата – императоре-философе Марке Аврелии Анние Вере Антонине (римский император из династии Антонинов, правивший в 161–180 годы. Родился 26 апреля 121 года. Умер 17 марта 180 года).

Марк Аврелий принадлежал к древнему италийскому роду Анниев Веров, претендовавшему на происхождение от царя Нумы Помпилия, однако включенному в число патрицианских родов лишь при Веспасиане. Дед его был дважды консулом и префектом Рима, а отец умер в должности претора. Марк был усыновлен и воспитан своим дедом Аннием Вером. О том, что будущий император был неординарной личностью еще в молодости, говорят все римские историки. Юлий Капитолии – главный летописец правления Аврелия – пишет о нем так: «Уже с раннего детства он отличался серьезностью. Выйдя из того возраста, который требует заботы нянек, он был поручен выдающимся наставникам. Еще мальчиком он увлекся философией, а когда ему пошел двенадцатый год, он стал одеваться, как философ, и соблюдать правила воздержания: занимался в греческом плаще, спал на земле, и мать с трудом могла уговорить его ложиться на кровать, покрытую шкурами. Наставником его в стоической философии стал Аполлоний Халкедонский. Рвение Марка к философским занятиям было так велико, что, уже принятый в императорский дворец, он все же ходил учиться на дом к Аполлонию. Философию перипатетиков изучал он у Юния Рустика, которого и потом очень уважал: с Рустиком он всегда советовался и по государственным, и по частным делам. Изучал он также право, риторику и грамматику и положил на эти занятия столько труда, что даже расстроил свое здоровье. Позже он больше внимания уделял спорту, любил кулачный бой, борьбу, бег, ловлю птиц, но особенную склонность имел к игре в мяч и охоте».