Жены и девы Древней Руси - Татьяна Муравьева

Весь Полоцк вышел на берег встречать чудотворный образ. Евфросинья, окруженная монахинями, спустилась к самой реке и встала на краю пристани, ветер с воды развевал ее черное покрывало. Все с нетерпением вглядывались в даль. И вот, наконец, показался корабль.

Едва Михаил сошел на берег, Евфросинья благоговейно взяла икону из его рук и, держа перед собой, понесла по дороге к храму. Народ потянулся следом.

По распоряжению Евфросиньи чудотворный образ был украшен драгоценными каменьями, а поскольку прибыл он в Полоцк во вторник, Евфросинья установила обычай еженедельно по вторникам совершать с ним крестный ход по всем церквам Полоцка.

Кроме иконы Эфесской Богоматери Михаил привез из Константинополя приобретенные уже по собственному почину еще и другие, бесценные для всякого христианина реликвии: кусочки Древа Креста Господня, обломки камней от гробниц Христа и Богоматери, капли крови Дмитрия Солунского, частицы мощей Пантелеимона-целителя и подарил Евфросинье.

Евфросинья была рада подарку. Для хранения этих реликвий она заказала самому искусному в Полоцке мастеру Лазарю Богше кипарисовый крест-реликварий. Мастер потрудился на славу, крест получился красоты невиданной и сразу стал одной из местных достопримечательностей. Был он украшен жемчугом и драгоценными каменьями, золотом и многими образками-дробницами, на которых были изображены Иисус Христос и Богородица, Иоанн Креститель, четыре евангелиста и два архангела – Михаил и Гавриил, а также святые Георгий и Софья – небесные покровители родителей Евфросиньи – и ее собственная небесная покровительница – святая Евфросинья Александрийская.

Крест был помещен в монастырский храм Спаса Преображения, и на оборотной стороне его Евфросинья повелела сделать надпись, в которой говорилось, что помещен крест сюда на веки вечные и ежели кто унесет его из храма, чтобы кому-нибудь отдать или продать, то, будь он хоть князь, хоть простой человек, священник или монах, монахиня или игуменья, будет проклят вместе с христопродавцем Иудой.

* * *

Шли годы. Евфросинья почувствовала, что земной путь ее приближается к концу. И ей захотелось, пока это еще было возможно, посетить святые места, чтобы своими глазами увидеть ту землю, по которой ходили Иисус Христос и Богородица.

Евфросинья собралась в путь. Она простилась со всеми, кто ее знал и любил, потому что была уверена – вернуться ей уже не успеть. Настоятельницей Спасского монастыря вместо себя она оставила свою сестру Гордиславу-Евдокию.

А Евпраксия-Звенислава решила сопровождать ее в паломничестве.

Двинулись они не по морю, как обычно совершали путешествия из Русской земли в Византию, а по суше. По пути встретилось им византийское войско, идущее в поход против венгров. Возглавлял войско сам император Мануил Комнин. Император вспомнил о своем заочном знакомстве с полоцкой игуменьей, расспросил ее о цели путешествия и дал провожатых до Контантинополя, где ее принял в своем дворце патриарх Лука Хризоверх. Она осмотрела все константинопольские святыни, побывала в Софийском соборе, а затем, взяв из служанок с собой лишь одну Евпраксию, обошла все, даже самые маленькие, городские церкви в тайной надежде отыскать могилы своих родителей и других родичей, сгинувших в Греческой земле. Но – увы! – надежда эта оказалась тщетной.

Из Константинополя Евфросинья собралась в Иерусалим, поклониться Гробу Господню. В одной из константинопольских лавок она купила красивую золотую кадильницу, чтобы положить ее в качестве дара на Гроб Господень.

Дорога в Иерусалим шла по горной местности, паломникам то и дело приходилось преодолевать крутые подъемы. Евфросинья и ее спутники сильно устали и мечтали об отдыхе. Но вот с высокого холма они увидели лежащий в долине Святой град: и столп Давида, и Елеонскую гору, и храм Вознесения со Гробом Господнем, и прочие святыни, о которых так много слышали и теперь сподобились увидеть своими глазами.

Евфросинья тут же позабыла об усталости. Едва миновав городские ворота и не позаботившись ни о еде, ни о ночлеге, она послала своего слугу Михаила к патриарху за разрешением посетить храм Вознесения и поклониться Гробу Господню. Разрешение было получено, и Евфросинья благоговейно преклонила колени перед святыней.

И на другой, и на третий день она также приходила в храм Воскресения и усердно молилась. Под конец молитвы она воскликнула:

– Господи! Прошу у Тебя великой милости – прими мой дух в святом Твоем граде Иерусалиме!

Придя после этого в монастырь Пресвятой Богородицы, где остановились паломники, она почувствовала, что жизненные силы покидают ее, и, опустившись на ложе, сказала с искренним чувством:

– Благодарю Тебя, Господи! Ты услышал просьбу мою!

Спутники Евфросиньи, видя, что она захворала, всполошились. Принесли святой воды из Иордана, которая, по всеобщему убеждению, обладала целительной силой, Евфросинья с удовольствием ею умылась, выпила несколько глотков, но дух ее уже стремился на небеса, и, причастившись Святый Тайн, к вечеру она умерла.

Похоронили ее в Феодосиевой лавре близ Вифлиема, там, где были похоронены мать святого Феодосия, мать святых Козьмы и Дамиана и другие благочестивые жены.

Евфросинья Полоцкая, основавшая два монастыря, построившая два храма, способствовавшая появлению на Руси двух выдающихся святынь – чудотворной иконы Эфесской Богоматери и знаменитого креста-реликвария, переписавшая своими руками множество книг, организовавшая училище со стройной педагогической системой, является одной из самых ярких и заметных личностей в истории Полоцкой земли.

Главной чертой личности Евфросиньи Полоцкой было ее стремление к созидательной деятельности. Уход в монастырь не означал для нее отказа от мира, а, наоборот, предоставлял больше возможностей реализовать свои способности, чем если бы она вышла замуж и сосредоточилась только на семье.

Вся деятельность Евфросиньи пронизана любовью к родной Полоцкой земле и желанием ее прославить, но не завоеваниями и демонстрацией силы, а украшением и просвещением.

Евфросинья жила в эпоху княжеских междоусобиц, в которых принимали участие и полоцкие князья. Евфросинья своим авторитетом не раз гасила конфликты между своими воинственными родичами. «Князям, сродникам, друг на друга дерзающее подъяти меч, возбраняла еси, яко оружие обоюдоостро, словесем Божиим устрашающе», – говорится в обращенном к ней Каноне. А ее Житие особо отмечает, что она не хотела вражды «ни князя со князем, ни боярина с боярином, ни служанина со служанином – но всех хотяше видети яко едина душа».

Евфросинья Полоцкая была причислена к лику святых в 1547 году, но задолго до этого уже почиталась как местночтимая святая. Известно более ста тридцати списков ее Жития, наиболее ранний из них относится к XV веку, однако исследователи полагают, что создано оно было гораздо раньше. В.О. Ключевский писал по этому поводу: «Живость и обилие биографических черт вместе с остатками старинного языка заставляют предполагать, что у биографа был какой-нибудь более древний источник». Существует гипотеза, что автором первого Жития Евфросиньи Полоцкой была ее двоюродная сестра и сподвижница Звенислава, в монашестве Евпраксия, прожившая рядом с ней почти всю свою жизнь и хорошо знавшая и биографию, и характер своей знаменитой родственницы.