Государство, армия и общество Древнего Египта - Адольф Эрман

Во времена Нового царства мы также обнаруживаем их в поле одних, словно при выращивании некоторых культур крестьяне обходились без плуга и только мотыжили землю. Во все перечисленные выше эпохи применялись также деревянные молоты для разбивания комьев земли[149].

После того как земля была должным образом подготовлена, начинали высевать семена[150]. Мы видим, как «писец зерна» с важным видом стоит перед кучей семян, наблюдает за тем, как люди их сеют, и записывает, сколько раз каждый наполнял свой маленький мешок семенами. После того как семена были разбросаны, посевные работы еще не были окончены: еще нужно было вдавить зерно в плотную илистую землю. Для этого по только что засеянным полям прогоняли овец[151]. На всех рисунках, посвященных этой теме, можно увидеть одного или двух пастухов с их стадами, которые идут сзади сеятеля. Одни работники, взмахивая плетьми, гонят овец вперед; другие столь же энергично отгоняют их назад. Испуганные животные сбиваются в кучу; похоже, что один отважный баран вот-вот начнет сопротивляться: он угрожающе опустил голову; но большинство овец в страхе бегают по полю и так вспахивают его своими ногами (это выражение из надписей).

Бараны втаптывают семена в землю (из гробницы Ти, согласно Bädeker)

Такое втаптывание семян в землю изображено только на рисунках эпохи Древнего царства; возможно, этот обычай продолжал существовать и позже, но стал менее распространенным. Когда Геродот путешествовал по Египту, он заметил, что в дельте для этой цели использовали свиней; во времена Плиния об этом говорили как о давно забытом обычае, в существовании которого сомневались.

Наступало время урожая, и зерновые[152]жали коротким серпом[153], срезая им, в отличие от нашего обычая, стебли высоко над землей, иногда близко к колосьям[154], поскольку солома была бесполезна и только усложняла молотьбу.

Работа идет быстро: об этом мы можем судить по движениям людей. Однако среди них мы часто обнаруживаем стоящего без дела работника[155]с серпом под мышкой; вместо того чтобы работать, он предпочитает показывать своим товарищам на пальцах, сколько снопов он уже сжал за этот день. Разговор остальных сборщиков урожая тоже, видимо, касается главным образом их многочисленных огромных достоинств; к сожалению, их остроумные замечания совершенно непонятны для нас[156]. Время от времени в работе наступает перерыв, и страдающие от жажды работники передают один другому по кругу остроконечный кувшин[157].

Жнец (из гробницы Ти, согласно Bädeker)

Сжатый хлеб связывают в снопы, а поскольку стебли слишком коротки и из одной вязанки нельзя сделать сноп, складывают две вязанки конца– ми вместе, колосьями наружу, а потом перевязывают этот парный сноп посередине веревкой[158]. Один особенно хороший сноп отправляют с посланцем к владельцу имения, чтобы тот увидел, как хорош урожай[159]; остальное оставляют на полях, сложив в копны по три или четыре снопа в каждой. Женщины подбирают в маленькие мешки уроненные колосья[160].

Теперь нужно было переправить хлеб на ток, который, вероятно, находился поблизости от города. Снопы перевозили на спинах тех терпеливых животных, которые и теперь употребляются для перевозки грузов в Египте, то есть ослов. Мы видим, как большое количество их бешеным галопом гонят в поля[161], погонщики ослов идут позади животных, кричат им и машут палками. По пути они встречают тех животных, которые уже возвращаются домой с грузом, и среди них есть ослица с осленком. Она поднимает голову и приветствует сородичей долгим ржанием; но палки погонщиков не позволяют животным остановиться. Глупое сопротивление достаточно быстро прекращается. Ослы приходят на сжатое поле, готовые к тому, чтобы на них погрузили снопы; тут один из них начинает лягаться и отказывается идти вместе с остальными. Один из погонщиков тянет его за уши и за ногу, другой бьет; погонщики кричат ослу: «беги, как умеешь» и пригоняют его к месту погрузки[162].

Перевозка зерновых (из гробницы Ти, согласно Bädeker)

Тем временем снопы сложены и увязаны в большую корзину[163]или в мешок[164], или же, как явно было в обычае позже, могли быть упакованы в большие короба[165], подвешенные к седлу осла.