Батальон смерти - Мария Бочкарева

«Выйду к ним», – решила я, перекрестилась и ринулась в самую гущу разъяренной толпы.

– В чем дело? – крикнула я что было сил. – Что случилось? Ну-ка, дайте пройти!

Толпа расступилась и позволила мне пройти к табурету.

– Гляньте-ка на нее! – гаркнуло несколько голосов.

– Ах! Ах! Посмотрите на эту птаху! – отозвались другие.

– Ваше превосходительство! – съязвил кто-то.

– Погодите! – резко прервана я, взобравшись на табурет. – Никакая я не «ваше превосходительство», а просто Яшка! Можете убить меня сразу или чуть погодя, через пять – десять минут. Яшку этим не испугаете… Но до того как вы меня убьете, я выскажусь. Вы знаете меня? Знаете, что я одна из вас, такой же солдат из крестьян?

– Да, знаем, – отвечали солдаты.

– Хорошо, – продолжала я. – Зачем вы убили этого человека? – спросила я, указывая на обезображенное тело у своих ног. – Он был самым добрым офицером в корпусе. Никогда не бил, никогда не наказывал солдат. Был всегда обходителен со всеми – и с рядовыми, и с офицерами. Никогда никого не унижал. Всего лишь месяц назад он хотел перевестись в другое место, а вы настояли, чтобы его оставили с вами. Это было только месяц назад. Разве он изменился с тех пор? Мог ли он измениться за такое короткое время? Он же отцом был для своих солдат. Разве вы не гордились им? Разве не хвастались всегда, что вас в полку хорошо кормят, что вы хорошо обуты, регулярно ходите в баню? Разве не по собственному почину вы наградили его Солдатским крестом, наивысшей наградой, какая есть в свободной русской армии? И вы убили его собственными руками. Убили эту чистую душу, воплощение человеческой доброты. Почему? Зачем вы это сделали? – набросилась я в ярости на солдат.

– Потому что он из класса эксплуататоров, – раздался чей-то голос.

– Они все сосут нашу кровь! – заорали другие.

– Да что с ней разговаривать? Кто она такая, чтобы задавать нам вопросы? – выкрикнул кто-то.

– Убить ее! Убить ее тоже! Убить их всех! Довольно мы настрадались! Буржуи! Убийцы! Убить ее! – загудело множество голосов.

– Мерзавцы! – крикнула я. – Можете убить меня… Я в вашей власти, и я вышла сюда для того, чтобы встретить смерть. Вы спрашиваете, зачем со мной разговаривать и кто я такая? Вроде как не знаете, кто такая Яшка Бочкарева? Кто посылал делегатов, чтобы подарить мне иконы, если не вы? Кто произвел меня в офицеры, если не вы? Кто отправил мне в Петроград всего несколько недель назад вот это благодарственное письмо, если не вы?

И с этими словами я вытащила из нагрудного кармана письмо с резолюцией, принятой и подписанной корпусным комитетом, отправленное мне в петроградский госпиталь. Я всегда носила его с собой. Тыча пальцем в подписи, я кричала:

– Вы это видите? Кто это подписывал, если не вы сами? Здесь подписи комитетчиков, которых вы сами выбирали!

Солдаты молчали.

– Кто переносил все испытания и сражался вместе с вами, если не я? Кто спасал ваши шкуры под огнем, если не Яшка? Или вы не помните, как я спасала вашего брата под Нарочью, когда, по грудь увязая в грязи, перетаскивала вас дюжинами в безопасное место и возвращала к жизни?

Тут я резко повернулась к парню, стоявшему с открытым ртом, посмотрела на него в упор и спросила:

– Предположим, что вы выберете себе офицеров сами. И что бы ты делал на месте командира, если бы выбрали тебя, простого солдата из народа? Скажи, что бы ты стал делать? – наседала я на него.

Парень тупо смотрел на меня, пытаясь улыбнуться.

– Га, когда бы выбрали, тогда было б видно, – промолвил он.

– Это не ответ. Ты мне скажи: как бы поступил, если бы наш корпус сидел в окопах, а другой отказался бы его сменить? Что́ бы ты делал? Ну? Что́ бы вы все делали? – обратилась я уже к толпе. – Продолжали бы удерживать позицию или ушли? Отвечайте!

– Ну что ж, ушли бы, конечно, – ответили несколько человек.

– Но для чего вы здесь находитесь? – заорала я диким голосом. – Чтобы удерживать траншеи или нет?

– Ну да, чтобы держать оборону, – ответил кто-то.

– Тогда как же можно их бросать? – выпалила я.

Наступило всеобщее молчание.

– Это было бы предательством по отношению к Свободной России, – продолжала я.

Солдаты потупили головы от стыда. Никто не произнес ни слова.

– Тогда зачем же вы его убили? – с болью в голосе выкрикнула я. – Ведь он только просил вас не оставлять окопы.

– Он хотел расстрелять нас! – раздалось несколько мрачных голосов.

– Вовсе он такого не говорил. Пытался лишь объяснить, что и генерал вам тоже не угрожал, но заметил, что при других обстоятельствах подобные действия карались бы расстрелом. И не успел полковник Белоногов произнести эти слова, как вы набросились на него, не дав даже возможности высказаться.

– Нам говорили по-другому. Мы думали, он грозится нас расстрелять, – неуверенно мямлили солдаты, пытаясь оправдаться.

В этот момент появились ординарцы и друзья убитого полковника. Увидев растерзанное тело командира, они пришли в ужас. Скорбь этих людей была безутешна. Они проклинали убийц, плакали и угрожали многотысячной толпе солдат.

– Убийцы! Кровожадные звери! Кого вы убили? Нашего батюшку! Был ли у солдат лучший друг, чем он? Был ли когда-либо какой другой командир, который бы так заботился о своих солдатах? Да вы хуже царских палачей. Дай вам волю, и вы все станете убийцами! Нехристи!

И скорбящие о полковнике разразились еще более громкими рыданиями и причитаниями. Воздух наполнился горестными криками. У каждого перехватило дыхание. Многие в толпе заплакали. А когда друзья погибшего стали перечислять его многочисленные благие дела и поступки, я не смогла сдержать слезы. Рыдания душили меня.

Тем временем в ответ на призывы о помощи с соседнего участка фронта прибыла дивизия, чтобы подавить бунт. Члены дивизионного комитета вышли вперед и потребовали выдачи зачинщиков бунта, выразившегося в отказе солдат выступить на передовую и в зверском убийстве полковника Белоногова. Между дивизионным и корпусным комитетами состоялись переговоры. В результате бунтовщики выдали двадцать агитаторов, которых тут же взяли под арест.

Возвратились сбежавшие офицеры, а вместе с ними и генерал, но он все еще не решался отдать солдатам приказ выступить на передовую. Он попросил меня обсудить этот вопрос с солдатами.

Но вначале следовало позаботиться о похоронах полковника.

– Нужно сделать гроб. Кто сможет? – спросила я.

Несколько солдат вызвались достать доски и сколотить гроб.

– А как быть с могилой? Полковника надо похоронить со всеми воинскими почестями, – продолжала я.

Нашлись добровольцы копать могилу. Кто-то из офицеров отправился за священником. Одного солдата я послала в лес за ветками для венка. А потом обратилась к толпе: