Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века - Павел Уваров

Что вы говорите? Это был один из самых доблестных и самых мудрых персонажей, когда-либо рожденных Францией… Он первым осмелился встать на защиту прав короля и баронов королевства против происков и узурпаций, чинимых церковниками в отношении подданных путем множества уловок, церковных порицаний, цензур и отлучений^[334].

Помимо стремления к исторической точности выбор Паскье был продиктован определенными политическими целями. Генрих IV строго обусловил замирение страны и объявленную амнистию полным забвением недавнего прошлого, всех страстей, порожденных гражданской войной. Между тем скрытая борьба продолжалась, «дух Лиги» был достаточно силен в кругах приверженцев обновленного католицизма, из которых позже выйдет группа «святош» (devots), сторонников происпанской и проримской политики, «ультрамонтаны». Старшие участники «Диалога…» объединены приверженностью к галликанизму. Славу Паскье принесла его речь на процессе против иезуитов, на два века определившая стратегию антииезуитских сочинений во Франции. Брат Франсуа Питу, Пьер Питу, был одним из авторов знаменитой «Менипповой сатиры», беспощадно высмеивающей ультрамонтанов-лигёров, готовых принести в жертву папе и Испании суверенитет Франции, и автором трактата о галликанских вольностях церкви во Франции^[335]. Луазель, близкий друг Пьера Питу, отстаивал приоритет французского права, занимая последовательную антилигёрскую позицию. Выбрав именно Пьера де Кюиньера патроном адвокатов, участники «Диалога…» играли на чувствах парламентского галликанизма, не вступая при этом в открытую полемику с «ультрамонтанами» в парламентских кругах.

По словам Паскье, не стоит отказывать де Кюиньеру в том, «чтобы он был нашим капитаном и первым адвокатом парламента. И со своей стороны, я бы почел это за честь, если только вы не предпочтете, чтобы нашим патроном являлся Ги Фуко, который затем стал папой Климентом IV, что было бы еще большей честью иметь главой того, кто поднялся до высшей степени в христианстве»^[336].

Трудно сказать, насколько искренен был Паскье, предлагая альтернативную кандидатуру на роль «главы адвокатов». Ги Фуко действительно был советником Людовика Святого и затем, став понтификом, оставался дружественен Французскому королевству. Однако, учитывая последовательный галликанизм Паскье и его собеседников, можно предположить, что в выдвижении папы Климента VI на роль родоначальника адвокатов Парижского парламента содержалась некая ирония. К тому же Паскье вполне обоснованно доказывал, почему о «настоящих» адвокатах можно говорить не ранее начала XIV столетия.

Впрочем, предложение было сделано. И Луазель вскоре предъявил адвокатам еще одну, не менее почетную кандидатуру: