Непокоренный. От чудом уцелевшего в Освенциме до легенды Уолл-стрит: выдающаяся история Зигберта Вильцига - Джошуа Грин

6 марта 1977 года президент Джимми Картер выступил в городском собрании Клинтона, штат Массачусетс. Он заявил, что решением ближневосточного кризиса должно стать создание территории для палестинских беженцев. Это заявление вызвало переполох в Израиле. Выступая перед студентами в Тель-Авиве, премьер-министр Израиля Ицхак Рабин предположил, что слова Картера могут привести к серьезному напряжению в отношениях США и Израиля. Американскому президенту нужно было сделать некий жест примирения, и музей, посвященный Холокосту и организованный в самом Вашингтоне, мог вовремя затормозить окончательный разрыв дружбы между двумя государствами.

1 ноября 1978 года Картер учредил Президентскую комиссию по Холокосту и поставил перед ее председателем Эли Визелем задачу предоставить отчет «по вопросу учреждения соответствующего мемориала в честь погибших во время Холокоста». Майкл Беренбаум, заместитель директора Президентской комиссии, в своем «Отчете перед президентом» за 1979 год писал, что у американцев есть «прямая обязанность» не забывать о Холокосте. Некоторые концентрационные лагеря были освобождены американскими солдатами, многие выжившие узники ныне проживали в Америке, и страна страдала от «катастрофических» последствий безразличного отношения к евреям в Европе. Создание музея позволит правительству США не только почтить память павших, но и «внушить гражданам осторожность, укрепить их решимость и защитить от зла или равнодушия в будущем».

В Президентскую комиссию входили четверо руководителей общин, пять раввинов и другие достойные люди. Ее члены были приведены к присяге 1 февраля 1979 года в Комнате Рузвельта Белого дома. Им предстояло разработать проект самого важного в США здания в память о Холокосте. К этому времени Визель с семьей уже крепко сдружился с Вильцигами. Эли признался Зигги, что ничего не понимает в бизнесе и нуждается в его помощи для сбора средств и руководства комиссией. Когда Визель был назначен президентом Джимми Картером главой Совета по созданию Мемориала Холокоста США, то сразу объявил, что «первым человеком, которого он берет в совет, будет Вильциг»^[89].

«Визель проделал отличную работу по повышению репутации музея в глазах общественности, – вспоминал Беренбаум, – но мало что мог сделать в плане финансирования или собственно строительства. Визель попросил Зигги вступить в попечительский совет – Совет по Мемориальному музею Холокоста в США (USHMM) – и заняться финансовыми вопросами. Зигги с его острым умом был приспособлен для этого как нельзя лучше».

Назначение в музейный совет совпало с приглашением на обед с президентом Картером и первой леди в Белом доме. Через тридцать лет после прибытия в Америку бывший нищий беженец Зигги теперь был гостем президента США на официальном обеде.

В процессе создания USHMM страсти просто кипели. Должен ли быть предел в изображении ужасов? Должны ли бунты и вооруженное сопротивление, подобные восстанию в Варшавском гетто, играть ключевую роль в нарративе музея, как в израильском музее Холокоста – Яд ва-Шем? Нужно ли размещать на стенах музея слова Гитлера? Какой исторической последовательности следует придерживаться при изложении истории Холокоста? Включать ли в число экспонатов человеческие волосы или для посетителей это будет уже чересчур? Что говорить о роли США? Должна ли экспозиция ограничиваться лишь ролью США как страны-освободительницы или следует включить и примеры, доказывающие безразличие американцев к уничтожению еврейского населения в Европе?

«Для военного командования США, – говорил историк Дэвид Уайман, – европейские евреи представляли собой чуждую проблему и были нежеланным бременем». Он подчеркивал (как много раз делал и Зигги), что ВВС США «могли полностью уничтожить камеры смерти в Освенциме». Должен ли этот трагический факт найти свое отражение в числе постоянных экспонатов?