Индейцы Дикого Запада в бою. "Хороший день, чтобы умереть!" - Юрий Стукалин

^{В смертельной опасности. Худ. Ф. Ремингтон}

Спасаясь от погони, индейцы обычно скакали днем и ночью с наивысшей скоростью. Старых, медлительных и слабых лошадей бросали. Пленников, которые замедляли бегство, убивали. Они останавливались отдыхать на час-другой и тотчас выступали вновь, делая 3–4 такие остановки за день. Запас воды обычно хранился в бизоньих желудках. Его приберегали для раненых воинов, женщин и детей, если таковые были в отряде. После боя или угона лошадей бегство прикрывали предводитель и носители военных головных уборов. Для наблюдения за тропой предводитель назначал пару человек на выносливых быстрых конях следовать позади отряда на некотором от него расстоянии, обмениваясь с основной группой сигналами. Через 2–3 дня пути индейцы устраивали привал для отдыха и ухода за ранеными.

^{Богатая добыча. Худ. Ч. Расселл}

Определенной формации при бегстве от вражеского лагеря индейцы не использовали — все зависело от количества людей в отряде и величины угнанного табуна. В крупном отряде сиу несколько человек скакали впереди, указывая табуну путь, несколько — по бокам, а основная часть следовала позади, готовая дать отпор преследователям.

^{Ремень, украшенный бисером}

По словам черноногих, обычно успешные отряды пригоняли по 40–60 лошадей. Большее количество захватывали крайне редко из-за сложностей в перегоне. Как говорили индейцы, было опасно слишком жадничать, потому что большой табун двигался медленно и преследователи легко могли нагнать беглецов. Сложности в перегоне лошадей от вражеского лагеря заключались в том, что одни животные постоянно пытались убежать к родному табуну, а другие забегали в заросли или лес. На Южных равнинах воины, напротив, часто захватывали огромные табуны. В 1841 г. мексиканские власти сообщали, что отряд из 500 команчей в результате серии хорошо спланированных акций угнал несколько тысяч голов лошадей, мулов и скота.

^{Хлыст. Северные равнины}

Отряд конокрадов при преследовании мог рассыпаться, и каждый воин добирался домой самостоятельно. Понки и команчи считали, что в случае, когда отряд преследовала большая группа врагов, этот способ давал им больше шансов остаться в живых.

Во время бегства от враждебного лагеря очень важно было не расслабляться и все время быть начеку, чтобы преследователи не могли застать отряд врасплох. Случалось, что после нескольких дней бегства воины устраивали привал и, полагая, что преследователи уже повернули назад, совершенно не заботились об охране.

^{Отход отряда всегда прикрывали один-два воина}

Если преследователи нагоняли, воины пересаживались на свежих лошадей, отсылая пару юношей вперед гнать табун, а сами останавливались, чтобы принять бой. Крупный отряд, члены которого были уверены в своих силах, мог атаковать преследователей, а затем продолжить бегство. Если погоня не отставала, воины снова разворачивали коней и атаковали. Зачастую подобная тактика срабатывала, и преследователи уезжали прочь.

Другой интересный способ избавиться от преследователей описал один из американских кавалеристов. Солдаты в течение нескольких дней преследовали небольшой отряд враждебных сиу, доставлявший им массу хлопот. В итоге воины неожиданно появились впереди. С револьверами в руках они спокойно восседали на лошадях, с полным безразличием взирая на мчавшихся на них кавалеристов. На плечи каждого из них было наброшено ярко-красное одеяло. Когда солдаты оказались метрах в пяти от них, сиу неожиданно сорвали с плеч одеяла и с дикими воплями начали яростно размахивать ими над головами. Этот маневр так испугал кавалерийских лошадей, что они в панике отступили и понесли всадников в разные стороны. Солдаты цеплялись за гривы, пытаясь удержаться на спинах скакунов, падали на землю, а сиу, вполне удовлетворенные происходящим, повернули лошадей и скрылись.

^{Схватка с преследователями. Худ. Ч. Расселл}

В разное время года бегство от вражеского лагеря, в зависимости от погоды, давало определенные преимущества либо беглецам, либо преследователям. Так, зимняя метель или летний дождь помогали скрыть следы, в то же время усложняя движение. В ясную погоду во время зимнего похода конокрадам приходилось пробиваться через глубокие сугробы, что выматывало и лошадей, и всадников, но давало преимущество преследователям, которые скакали по уже проторенной тропе.

^{Браслет. Северные равнины}

В прежние времена индейцы легко могли определить по следам время, когда они были оставлены, принадлежность к племени и численность противника, количество его лошадей, передвигались они шагом, рысью или неслись галопом, а также получить много другой полезной информации. Мэрси писал, что не знает для жителя Равнин более важной и более сложной науки, чем искусство чтения следов и выслеживания по ним людей и животных. Белые разведчики Лютер Норт и Баффало Билл Коди как-то раз сопровождали пауни, идущего по следу, которого никто из белых не мог разглядеть. Коди скептически относился к происходящему, пока в одном песчаном месте следы не проявились явно. С тех пор он признал пауни лучшим следопытом, которого когда-либо встречал. Лейтенант Джеймс Шэннон отмечал после наблюдения за разведчиками апачами в действии, что для индейцев «исследование следов — это наука, а не догадки».

^{Воин черноногих возвращается домой с богатой добычей. Худ. Ч. Расселл}