Рокоссовский. Командующий Парадом Победы - Кирилл Константинов

В то время как некоторые части 1-го Белорусского фронта находились под Варшавой, на других участках армии Рокоссовского вели непрекращающиеся бои с противником. Гитлеровцы спешно оборудовали очередной рубеж обороны, проходящий по реке Нарев. Войскам 48-й, 65-й и 70-й армий было приказано атаковать противника, не позволяя ему как следует закрепиться. Опыт стремительного продвижения у советских армий уже был. Для этого создавались мощные и мобильные группы, в основном из танкистов и кавалеристов. Их бросали на те направления, где противник менее всего ожидал удара и не был подготовлен. Такие соединения стремительно прорывались в тыл врага и затем атаковали его. При этом одной из их главных задач было разрушение коммуникаций противника.

5 сентября Донской танковый корпус генерала М. Ф. Панова, входящий в состав 65-й армии Батова, форсировал Нарев южнее Пултуска и вступил в бой с частями противника. Танкистам активно помогали и переправившиеся вслед за ними стрелковые дивизии. В результате через несколько часов им удалось захватить несколько плацдармов по берегу Нарева. Такое положение никак не могло устроить гитлеровцев. Они немедленно стянули в эту зону дополнительные части и принялись беспрестанно контратаковать наши соединения. С огромным трудом и потерями танкисты и пехотинцы держались на том берегу. Теперь и немцы не особенно заботились о сохранении солдатских жизней и материальной части, судорожно вводя в сражения свои резервы. Бои шли днем и ночью, не затихая ни на час. Несмотря на упорное сопротивление врага, частям 65-й армии удавалось понемногу расширять захваченные плацдармы. В это же время части 48-й армии, наступавшей севернее Варшавы, также удалось форсировать Нарев и закрепиться на берегу. Благодаря успехам этих двух армий 70-я армия также сумела продвинуться севернее Варшавы, потеснив сражавшиеся против нее танковые соединения противника.

Однако на этом успехи советских армий временно прекратились. Немцы сумели оправиться от их стремительного прорыва и подготовить много оборонительных рубежей и узлов. Война подходила к пределам Германии, и гитлеровцы всемерно стремились задержать советские армии. К северу от Варшавы между реками Висла и Нарев фашисты создали мощные укрепления. Много дней подряд части 70-й и 47-й армий

Белорусского фронта безуспешно пытались уничтожить там врага. В эти же дни в штабе фронта находился представитель Ставки Жуков. Он, по сути вмешиваясь в систему управления войсками, настаивал на продолжении наступления. Рокоссовский возражал, доказывая, что взятие этого рубежа сейчас не приведет к кардинальному изменению обстановки; так не лучше ли перейти к обороне и ударить по врагу на соседних участках. Однако Жуков был непреклонен. Предпринимаемые атаки, очевидно, оказывались на руку лишь противнику: сотни потерянных солдат, тонны израсходованных боеприпасов – таковы были каждодневные итоги наступательных акций советских войск.

Для того чтобы еще раз убедиться в своей правоте, Рокоссовский перед очередным наступлением решил лично отправиться на передовую. Взяв с собой двух офицеров штаба, он выехал в один из батальонов 47-й армии, которому предстояло вновь идти на штурм укрепленного рубежа. Маршал находился рядом с бойцами в грязном окопе первой линии и оценивал перспективы наступления. С собой у него был телефон и ракетница. По договоренности с соседними соединениями и командованием армии красная ракета сигнализировала начало атаки, зеленая – предписывала войскам оставаться на месте.

Ранним утром советские артиллеристы начали обстрел немецких позиций. Гитлеровцы сориентировались быстро и ответили артогнем чудовищной силы. Многие наши батареи оказались уничтожены. Немцы все не останавливались, наращивая мощь своего огня. Вскоре Рокоссовский понял, что об атаке нечего и помышлять – войска будут просто перемолоты еще на подходе к первой вражеской линии. Над советскими позициями взвилась зеленая ракета. Позднее маршал вспоминал: «На свой фронтовой КП я возвратился в состоянии сильного возбуждения и не мог понять упрямства Жукова. Что собственно он хотел этой своей нецелесообразной настойчивостью доказать? Ведь, не будь его здесь у нас, я бы давно от этого наступления отказался, чем сохранил бы много людей от гибели и ранений и сэкономил бы средства для предстоящих решающих боев»^[46].

Командующий фронтом связался по ВЧ со Сталиным и доложил, что штурмовать эти рубежи его войска сейчас не в силах. Прежде всего следует подавить вражескую систему огня и лишь потом бросать в атаки танки и пехоту. Верховный взял небольшую паузу на размышления, после которой одобрил предложение Рокоссовского о переходе на этом участке к обороне.

В начале октября тяжелая обстановка складывалась и в районе действия 65-й армии, удерживавшей несколько плацдармов на Нареве. Немцы сумели скрытно подтянуть туда танковые части и 4 октября нанести сильный удар по советским позициям. Накануне Рокоссовский предупреждал Батова о возможной опасности: фронтовая разведка все же засекла перемещения вражеской техники в этот район. Тем не менее командарм-65 не стал предпринимать необходимых мер. В результате его войска оказались не готовы к столь мощной атаке врага. Узнав о трудностях, возникших у 65-й армии, Рокоссовский немедленно выехал на КП Батова. Вместе с ним туда отправились Телегин, Казаков, Орел и фронтовой инженер Прошляков. На месте убедились, что положение действительно очень серьезное. Танковые соединения немцев быстро прорвали первую оборонительную позицию и развивали наступление в глубь плацдарма. С противоположного берега наша артиллерия уже вынуждена была вести огонь прямой наводкой по вражеским машинам.

Рокоссовский немедленно выделил фронтовые резервы для усиления 65-й армии. Характерно, что, ознакомившись с обстановкой, он отдал приказ о подчинении противотанковых средств усиления фронта генералу Батову. Вскоре в штаб 65-й армии позвонил Сталин. Он вызвал комфронтом к телефону и потребовал доложить обстановку. Маршал ответил, что противник атакует крупными силами и сумел добиться определенного успеха, однако генерал Батов уверенно командует войсками и вскоре выправит положение. Верховный успокоился.

Да, только так и мог работать Рокоссовский. Не устраивая публичных разносов, не прибегая к «матерному управлению», а помогая своим людям выполнять поставленные перед ними задачи. Причем помощь эта нередко сводилась к тому, что он просто не мешал им делать свое дело. Так было и на этот раз. Убедившись, что Батов командует войсками уверенно, постоянно поддерживает связь со штабами дивизий, комфронтом вернулся к себе на КП. Он доверял людям. Однако вера эта не была слепой. Рокоссовский сначала присматривался к человеку, в каком-то смысле испытывал его, и лишь когда убеждался, что перед ним – надежный соратник, только тогда предоставлял ему максимальную свободу действий. В обстановке, когда невыполнение приказа, ошибка или просто случай могли быть расценены как измена или вредительство, цена такого доверия была высока. И надо отметить, что Рокоссовского редко подводили те, кому он однажды поверил. Люди стремились не просто выполнить распоряжение своего командира, но и сделать это так, чтобы не потерять его уважение, не доставить ему неприятностей.