Нож в спину. История предательства - Леонид Млечин

Некоторые балканские политики утверждали потом, что в сорок первом Югославия развалилась всего за семь дней, значительно быстрее, чем отчаянно защищавшаяся Польша, потому что никто не хотел защищать Югославию. Дескать, хорваты, словенцы, босняки и македонцы не считали страну своей, для них это было государство сербов.

Но это несправедливо. Слабая югославская армия в любом случае не могла противостоять вермахту, который в сорок первом году достиг пика своей мощи. Тем более что хорватские националисты не только не помогали защищать страну, а радовались наступлению немецких войск.

Югославы сопротивлялись одиннадцать дней, после чего страна была оккупирована и расчленена. Причем Югославию разграбили соседи.

Венгрия присоединила к себе Воеводину. Болгария прихватила Македонию и часть Южной Сербии. Словению поделили Италия и Германия. Италии досталась и большая часть Адриатического побережья Хорватии.

Хорватские националисты получили возможность создать собственное государство, к которому присоединили часть Боснии и Герцеговины. 10 апреля 1941 года в Загребе полковник Славко Кватерник провозгласил самостоятельную Хорватию:

— Божественное провидение и воля нашего великого союзника, а также многовековая борьба хорватского народа, готовность нашего вождя Анте Павелича идти на большие жертвы привели к тому, чтобы сегодня в канун воскресения Сына Божьего воскресло и наше независимое государство Хорватия.

15 апреля Павелич прибыл в Загреб с тремястами усташами в итальянском обмундировании и принял предложенные ему диктаторские полномочия.

В обмен на поддержку Павелич передал Италии Далмацию, район, где жили всего пять тысяч итальянцев — и двести восемьдесят тысяч хорватов и девяносто тысяч сербов. Националист, отказывающийся от родной земли? Этот шаг не понравился хорватам. Пилюлю подсластило то, что Павелича в Ватикане принял папа Пий XII. Набожные хорваты уверились, что занимаются богоугодным делом.

Формально Ватикан не признавал страны, возникшие в военное время, но в реальности отношения с Хорватией были установлены очень быстро. А когда в мае 1941 года Павелича принял папа римский, это было признанием де-факто.

Государственный секретарь Ватикана кардинал Тардини противился тому, чтобы Павелич получил благословение папы. Не был ли вождь усташей причастен к убийству короля Александра? Этот вопрос был задан Павеличу накануне его приезда в Рим.

Глава Хорватии ответил:

— Ваше преосвященство, совесть моя чиста и спокойна. Я в ответе за это преступление в той же степени, что и каждый хорват.

Католическому миру сильно не повезло, что 2 марта 1939 года на престол Святого Петра под именем Пия XII вступил кардинал Пачелли, бывший нунций в Германии и откровенный германофил. 29 июня сорок первого, через неделю после вторжения немецких войск в Советский Союз, папа Пий XII выступил по радио. Его речь была истолкована как очевидная поддержка нацистской Германии:

— Какой бы жестокой ни казалась рука небесного хирурга, когда она железом врезается в живую плоть, но руководит ею всегда любовь.

Первое в истории самостоятельное хорватское государство возникло благодаря Гитлеру. И это государство многое позаимствовало у нацистов. Прежде всего расовую политику. Из шести миллионов населения хорватов было лишь немногим более половины. Остальные — сербы и босняки. И хорваты сразу же взялись избавляться от инородцев. Хорватия — для хорватов. Остальным тут не место.

— Хорватское государство отвергает существовавшую доселе правовую точку зрения, будто все люди равны, — заявил министр юстиции Хорватии.

После провозглашения Хорватского государства приняли закон «О защите чести народа», в котором говорилось, что каждый, кто оскорбил честь хорвата, подлежит смертной казни. Запретили кириллицу — как принадлежность чуждой сербской культуры. Приняли закон о «защите арийской крови». И начали строительство трудовых и концентрационных лагерей для «нежелательных и опасных лиц».

Огнем и мечом искореняли другие религии. Фанатичные хорватские монахи устраивали массовые обряды насильственного крещения босняков-мусульман и обращения в католичество православных сербов. Разумеется, не все католические иерархи были готовы к оправданию жестокости и бесчеловечности хорватских властей.

18 марта 1942 года католический епископ Белграда Йозеф Уйчич пожаловался в Ватикан на принудительное обращение православных сербов в католичество: методы усташей никак нельзя назвать христианскими. Епископ не хотел, чтобы страдала репутация церкви.

Государственный секретарь Ватикана кардинал Тардини забеспокоился: «Эти добрые хорваты слишком выпячивают свои национальные и антисербские чувства». Хорватскому посланнику в Ватикане в осторожной форме пытались сделать внушение:

— Христос говорил: «Идите и учите все народы». Но он не говорил: «Идите и стреляйте в людей».

Посланник Павелича самодовольно ответил, что в Хорватии в католичество обращены уже триста пятьдесят тысяч православных.

Нунций возразил:

— Эти цифры неубедительны, поскольку для обращения требуется и искреннее желание самих обращенных, их вера.

Посланник отмахнулся:

— Ну, это еще придет…

Хорваты приравняли себя к арийцам, а цыган и сербов — к евреям, что означало депортацию в концлагеря. Белградский епископ Уйчич вновь обратился в Ватикан: «Люди поверили, будто католическая церковь одобряет жестокое обращение с сербами. Поэтому было бы очень кстати, если бы Священный престол прислал в Загреб уважаемую личность, чтобы рекомендовать хорватскому правительству благоразумие, умеренность, справедливость и любовь к ближнему».

Папа прислушался к епископу. Но апостольским наблюдателем в Загреб приехал отец Джузеппе Памиро Марконе, аббат-бенедиктинец, человек не от мира сего, наивный и добродушный. Тучный аббат в одеждах своего ордена стал отныне украшать собой трибуну для почетных гостей, придавая респектабельность церемониям усташей.

Отец Марконе получил указание «доверительным образом и так, чтобы это нельзя было истолковать как официальный шаг», рекомендовать хорватским властям умеренность. Марконе также получил список арестованных евреев с просьбой «сделать тактичный запрос» относительно их судьбы. Через несколько месяцев аббат-бенедиктинец беззаботно ответил Ватикану: «Можно с уверенностью предположить, что большая часть указанных в списке принимала участие в волнениях сербских четников и коммунистов».

Только через год, летом 1942 года, аббат Марконе начал понимать, что происходит в Хорватии.

«Начальник полиции Ойген Кватерник, — докладывал аббат в Ватикан, — сообщил мне: германское правительство распорядилось, чтобы все евреи в течение полугода были депортированы в лагеря, где, как сообщил мне Кватерник, за последнее время убиты два миллиона евреев. Кажется, подобная судьба ожидает и хорватских евреев. Я постоянно пытаюсь предпринять что-то для их спасения. Начальник полиции по моей просьбе насколько возможно оттягивает выполнение этого приказа. Он был бы рад, если бы Священный престол высказался бы за отмену этого приказа».