Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг - Борис Мегорский

Главными действующими лицами любой осады были рядовые воины, офицеры и генералы. Это были не абстрактные «русские» и «шведы», одинаковые всюду и всегда. Да, видимо, существовали и существуют характерные национальные черты, но мы не возьмемся рассуждать о них. С другой стороны, в каждый отдельно взятый момент и в каждом регионе это были конкретные люди с конкретным набором качеств. Когда мы рассматриваем вооруженные силы участников на всех театрах и на протяжении всех двадцати лет войны, национальный состав и способ комплектования можно принять за неизменные величины, в то время как боевые, моральные характеристики и опыт войск были величинами переменными. Некоторые из этих тем подробно освещены в специальных работах, и потому нет смысла подробно пересказывать их; другие же исследованы мало, и мы можем лишь обозначить проблематику.

Костяк петровской армии к началу войны составляли «новоприборные полки», созданные в 1699–1700 гг. Солдаты в них набирались из «даточных» (помещичьих и монастырских дворовых слуг, но не пашенных крестьян) и из «всяких вольных людей» (вербованных добровольцев, «гулящих», чаще всего из беглых крепостных)^[642]. Вольницу продолжали набирать и позднее, в 1701–1702 гг., и т. о. в первые годы войны больше половины личного состава приходилось на наемных добровольцев. С 1702–1703 гг. начали принудительный набор «посадских», бедного городского населения (наименее качественного контингента); в 1703 г. вернулись к набору даточных дворовых; в 1704 г. в армию забрали едва не половину ямщиков. Именно к этим категориям относились солдаты – участники кампаний 1700–1704 гг. Если до 1704 г. правительство оберегало от военной службы крестьянство как основу экономики, то со временем потребности войны вынудили обратиться к этому наиболее многочисленному слою общества, иные источники были исчерпаны. С 1705 г. стали проводиться регулярные рекрутские наборы, отныне затрагивавшие, помимо прежних категорий даточных, все пашенное крестьянство (за исключением женатых). Именно массовые наборы крестьян отличают петровскую практику от остальных, сложившихся в московском войске еще в XVII в., методов комплектования.

Возрастные ограничения для новобранцев устанавливались для каждого набора заново и часто вообще не соблюдались, в среднем границы колебались между 15 и 30 годами. Солдатами становились «бессрочно», т. е. срок службы не был ограничен и люди до конца жизни находились в солдатском сословии (например, таким же пожизненным был статус стрельцов и дворян). При этом пожизненной не была строевая служба – солдаты выходили в отставку по старости и болезням. Регулярные пехота и кавалерия комплектовались в центральных областях (Москве, Смоленске, Пскове, Новгороде, Костроме, Белгороде) и в Поволжье («в низовых городах») и были практически однородны по национальному и конфессиональному составу; представителей поволжских народов в солдаты не брали^[643].

Несмотря на то, что Петр предпочел создавать новые полки «с нуля», накануне войны государство обладало значительными вооруженными силами. Эти войска «старых служб», таких как стрельцы, городовые казаки, жилые и выборные солдаты в пехоте, рейтары, копейщики и гусары в кавалерии, долго сосуществовали с новыми петровскими полками^[644]. Именно эти войска имели к 1700 г. некоторый боевой опыт после турецкой войны; новоприбранные же, как солдаты, так и офицеры, никаким опытом не обладали.

Статистика по офицерскому корпусу нам известна на конец войны благодаря составленным тогда во всех полках «сказкам». Согласно этим данным, офицерами преимущественно (на 62 %) были русские дворяне, для которых служба была обязательной. Выслужившиеся выходцы из низших сословий составляли 14 %, еще 10 % – служилые люди допетровских войск. Иноземцы составляли 13 %, причем большая их часть приходилась на старший офицерский состав от майора и выше. Однако не все иностранцы были для войск чужаками – до 40 % из них относились к «старым выездам», их предки или они сами осели в России ранее в течение XVII в. К этой категории относилось большинство полковников солдатских полков в начале войны, включая будущего коменданта Полтавы А. С. Келина. Они были натурализованы, хорошо знакомы со страной и людьми (а также, как и русские, они не имели современного опыта европейских войн). С этой точки зрения наиболее квалифицированными были иноземцы «новых выездов», которые нанимались незадолго до и уже во время войны; на начальном этапе их жалованье было вдвое выше, чем у русских и старых иностранных офицеров. В целом правительство на протяжении войны сталкивалось с серьезным дефицитом командных кадров, а иностранные наблюдатели, положительно отзываясь о нижних чинах, отмечали низкий качественный уровень русских офицеров^[645].