Завтра я иду убивать. Воспоминания мальчика-солдата - Ишмаэль Бих

Меня пригласили в кабинет, где в глубоком кожаном кресле сидел мужчина с очень светлой кожей (я не уверен, был ли он сьерралеонцем или нет).

– Садись и подожди буквально минутку, – сказал он по-английски, пролистал какие-то бумаги, взял телефон, набрал номер, сказал только одну фразу: «Даю добро», – и тут же положил трубку.

Он повернулся ко мне, некоторое время изучающе разглядывал, а потом стал задавать вопросы на английском языке, очень медленно и внятно:

– Как тебя зовут? – При этом он глянул в лежащий у него на столе список.

– Ишмаэль, – ответил я, и он поставил галочку на листке еще до того, как я успел назвать свою фамилию.

– Почему ты хочешь поехать в штаб-квартиру ООН и рассказать о положение детей в своей стране? – Он оторвался от документов и заглянул мне в глаза.

– Я жил в той части Сьерра-Леоне, где идут боевые действия. Так что я не только пострадал от войны, но и участвовал в ней. Я по опыту знаю, что там происходит, и лучше понимаю ситуацию, чем все эти городские мальчишки, которые явились на собеседование. Что они смогут рассказать? Им ничего не известно; они знают лишь то, что сообщают в новостях.

Мужчина за столом почему-то улыбался. Меня это немного разозлило.

– Тебе есть что добавить? – спросил он.

– Нет, кроме того, что мне непонятно, чему вы все время улыбаетесь, – я откинулся на мягкую спинку кожаного стула.

– Можешь идти, – сказал интервьюер все с той же улыбкой.

Я встал и покинул комнату, не затворяя за собой дверь. Подойдя к металлическим дверям устройства, которое доставило меня сюда, я несколько минут озадаченно стоял, но ничего не происходило. Я не знал, что надо сделать, чтобы спуститься вниз. Мальчишки вокруг начали смеяться. Тогда служащий встал из-за конторки, подошел ко мне и нажал на кнопку в стене. Двери тут же открылись, я вошел. Клерк нажал кнопку с номером один и помахал мне на прощание. Я стал думать, за что нужно держаться, чтобы не упасть, но контейнер уже прибыл на первый этаж. Я вышел на улицу и еще несколько минут рассматривал здание, думая, что надо будет рассказать Мохамеду, когда я увижу его, как здорово все устроено внутри.

Я медленно шел домой, наблюдая за проезжающими мимо машинами; о собеседовании особо не размышлял, только все не мог понять, чему улыбался тот человек. Я говорил то, что думаю, и тема беседы была невеселая. Вдруг мимо меня пронесся кортеж из нескольких автомобилей. Там были микроавтобусы – военный эскорт – и несколько машин «Мерседес-Бенц» с национальными флагами на капоте. Тонированные стекла автомобилей не давали возможности разглядеть, кто находится внутри. Вернувшись домой, я поинтересовался у Элли, что за важная персона разъезжает по городу с такой помпой. Тот ответил, что это Теджан Кабба, новый президент, лидер Народной партии Сьерра-Леоне, победивший на выборах полгода назад, в марте 1996 года. Я никогда не слышал об этом человеке.

В тот вечер дядя принес домой мешок земляных орехов. Тетушка Саллай сварила их и выложила на большой поднос. Мы все – тетя, дядя, Элли, Коно, Матильда, Сомбо и я – уселись вокруг стола, ели орехи и слушали очередную историю Леле Гбомба. На этот раз он поведал о том, как подружился с одним мальчиком еще до того, как они оба родились на свет. Их матери жили по соседству и забеременели одновременно, так что два малыша начали общаться, еще находясь в материнских утробах. Рассказчик ярко и смешно описал разные перипетии перинатального существования героев: как они вместе охотятся, играют в игры, прислушиваются к звукам внешнего мира… У сюжета было столько неожиданных и невероятных поворотов, что слушатели постоянно оставались в напряжении, ожидая развязки интриги. Мои родные хохотали еще долго после того, как прослушали кассету. Я тоже стал смеяться. Меня развеселило то, что дядя никак не мог ничего сказать – приступы смеха не давали ему произнести ни слова.

– Надо будет еще как-нибудь послушать эту историю, – сказал он наконец, все еще хихикая. – Так хохотать очень полезно для души.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Как-то утром на пороге нашего дома появился господин Камара. Он приехал на автобусе ДЛК. Директор сообщил, что несколько дней назад было принято решение отправить меня в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке. Я, правда, никому, кроме Мохамеда, не говорил о том, что ходил на то собеседование. Мне не верилось, что у меня есть шанс куда-то поехать.

– Доброе утро, – сказал директор, взглянув на часы, чтобы убедиться, что все еще утро.

– Здравствуйте, – ответил я.

– Ты готов отправиться в город, чтобы начать приготовления к поездке? – спросил он по-английски. Директор знал, что мне предстоит выступать в ООН, и поэтому считал нужным говорить теперь со мной только на этом языке.

Камара пришел к нам около полудня, когда дядя отлучился по рабочим делам. Но тетя была дома, возилась на кухне, и по ее глазам я понял, что она обязательно расскажет мужу об этом визите. Так что мне в любом случае придется поговорить с дядей о конференции в Америке.

Я попрощался с тетушкой, запрыгнул в микроавтобус, и мы поехали делать мне паспорт.

Казалось, все жители города в тот день решили обратиться за паспортами, чтобы покинуть страну. К счастью, господин Камара заранее записался на конкретное время, так что нам не пришлось стоять в длинной очереди. Директор подал в окошко мою фотографию, заполненные анкеты и плату за изготовление документа. Круглолицый чиновник внимательно посмотрел все бумаги и попросил мое свидетельство о рождении.

– Вам нужно представить доказательства, что вы родились в нашей стране, – сказал он.

Меня это ужасно раздосадовало. Я сказал, что, когда в дом приходит война, люди очень часто не успевают забрать с собой все документы. Но он продолжал настаивать, что свидетельство необходимо, а я вышел из себя настолько, что чуть не ударил его. Он никак не хотел понимать, о чем я толкую. Тогда Камара отвел меня в сторону и мягко попросил успокоиться и посидеть на скамье, пока он сам обо всем договорится. Вскоре он все же был вынужден позвать начальника. Мы провели несколько часов в ожидании, пока кто-то откопал копию моего свидетельства о рождении. Нам сказали, что за паспортом можно прийти через четыре дня.

– Ну, первый этап позади, – сказал господин Камара. – Теперь надо будет делать визу.

Я молчал, потому что все еще злился, а кроме того, очень устал и хотел поскорее добраться домой.

Дядя уже ждал меня. Он улыбнулся, когда я поздоровался с ним, и тут же спросил:

– Что там у тебя происходит?

Я рассказал, что меня приглашают в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке, чтобы выступить с речью о войне и участии детей в ней. Дядя не поверил.

– Многим раздают такие лживые обещания. Не дай заморочить себе голову напрасными надеждами, сынок, – посоветовал он.

С тех пор каждое утро, уходя на работу, он в шутку уточнял: