Святые и порочные - Збигнев Войцеховский

Прощание с патриархом было открытое. Толпы людей шли прощаться с ним день и ночь – по подсчетам мимо гроба прошло около миллиона человек. Конечно, никакая милиция не могла бы справиться с такой толпой, но всеми был соблюден полный благоговейный порядок, не было никаких скандалов, никакого шума. Так закончилась жизнь патриарха.

Первого ноября 1981 года патриарх Тихон был прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских Архиерейским Синодом Русской православной церкви за рубежом. 9 октября 1989 года его канонизировал и Архиерейский Собор Русской православной церкви. Патриарх стоит во главе Собора новомучеников и исповедников Российских. Канонизация Святейшего Патриарха Тихона была первым шагом к прославлению новомучеников и новых исповедников Российских, пострадавших в годы революционной смуты и большевистского террора.

Теперь же посмотрим на личность первого за два столетия патриарха немного с другой стороны.

Не буду подвергать сомнению слова о его любви к Церкви с самого раннего детства – трудно ожидать другого от сына приходского священника, с отличием окончившего три подряд духовных учебных заведения. Однако, хотя сокурсники по Петербургской духовной академии и дразнили его «патриархом», предвидеть такого поворота его судьбы никто из них не мог не только потому, что патриаршества в тот момент не существовало. Его однокурсник, впоследствии православный миссионер в Южной Америке, протопресвитер Константин Изразцов, вспоминал о нем: «Во все время академического курса он был светским и ничем особенным не проявлял своих монашеских наклонностей. Его монашество после окончания академии поэтому для многих его товарищей явилось полной неожиданностью». То есть никак не проявлялось в Василии Белавине его будущее предназначение. Вышеупомянутые любовь к Церкви, смиренность, благочестивость? Но как же без этого можно было учиться в семинарии и духовной академии? Полагаю, однокурсник будущего патриарха имел в виду именно то, что Белавин нисколько не выделялся своей религиозностью на общем фоне. А вовсе не то, что он никак ее не проявлял. После академии Василий (которому на тот момент исполнилось 23 года) в июне 1888 года вернулся в Псковскую духовную семинарию (которую закончил до академии) – преподавать догматическое богословие. Трудно сказать, как долго собирался он заниматься преподавательской работой в тот момент, но три с половиной года спустя он принял монашеский постриг, и с этого времени речь будет идти уже о Тихоне.

Не прошло и месяца с момента пострига, а Тихон уже был рукоположен во иеромонаха. Произошло это 22 декабря 1891 года. В марте следующего 1892 года он был направлен в Варшавскую епархию, где назначен инспектором Холмской духовной академии; а уже в июле того же года стал ее ректором, параллельно состоя председателем Епархиального училищного совета, председателем православного братства и цензором изданий. Неплохой карьерный рост для молодого архимандрита. Видимо, Тихон действительно легко находил общий язык с самыми разными людьми. И, судя по всему, подвиги уединения подвижников прошлого его если и восхищали, то желания следовать им не вызывали. Вскоре церковная карьера Тихона сделала следующий скачок – 19 октября 1897 года (то есть еще до истечения шестого года с момента принятия монашества) 32-летний Тихон стал епископом Люблинским. Епископ любил и умел проповедовать – за одиннадцать месяцев пребывания в Люблине он прочел 120 проповедей.

В сентябре следующего 1898 года молодой епископ был направлен в Северную Америку, где возглавил Алеутскую и Аляскинскую епархию. Развив бурную и весьма продуктивную деятельность (один переход священника Американской епископальной церкви Ингрэма Ирвина в православие, причем с последующим рукоположением в сан, равный прежнему, чего стоит), епископ Тихон немалое внимание уделял и административным вопросам – при нем было приведено в соответствие с реальностью название епархии, центр которой уже более тридцати лет находился в Сан-Франциско – с 1900 года она стала именоваться Алеутской и Северо-Американской. Позже его стараниями епископская кафедра была перенесена в Нью-Йорк, созданы викариаты, упрощавшие управление на местах. Во время поездки в Россию в 1903 году Тихон был возведен в сан архиепископа. Тихон, оценивая значение епархии в Северной Америке, полагал возможным повышение ее статуса до экзархата Русской церкви с широкой автономией, с развитием этого процесса вплоть до автокефалии. Однако эти его идеи не нашли поддержки у Священного Синода.

В январе 1907 года его перевели в Россию, в Ярославль (из Америки он отбыл в марте). Период пребывания его во главе Ярославской епархии примечателен, среди прочего, что Тихон состоял почетным председателем ярославского отделения Союза русского народа (организации с весьма показательной идеологией). Во время празднования 300-летия дома Романовых в 1913 году лично встречал императорскую семью при входе в Успенский собор в Ярославле, а затем сопровождал их в Спасский монастырь, где в 1613 году пребывал первый царь из рода Романовых Михаил Федорович. В декабре того же года был переведен в Виленскую епархию (уехал в Вильно в январе 1914 года) – по многим свидетельствам, в результате серьезного конфликта с ярославским губернатором Д.Н. Татищевым.

Февральская революция застала архиепископа Тихона в Москве. Новый обер-прокурор Синода В.Н. Львов первым делом удалил из Синода петроградского митрополита Питирима и московского митрополита Макария, которые имели весьма тесные связи с Распутиным, а потом и вовсе оставил из прежнего состава одного лишь архиепископа Сергия (впоследствии – патриарха, но об этом позже). Львов поддержал созыв Поместного Собора, весьма необоснованно предполагая, что он поддержит реформы, и никак не ожидал, что патриархом будет избран Тихон, которого он изгнал из Синода.

Патриархом Тихона сделало то ли Божье провидение, то ли случайность жребия – в предварительном голосовании он набрал наименьшее число голосов среди кандидатов, допущенных, так сказать, «во второй тур».

Поместный Собор продолжал свою работу больше года, но так ее и не завершил – в сентябре 1918 года его деятельность была прекращена большевиками. Первая сессия приняла среди прочих нормативно-правовых документов «Определение о правовом положении Церкви в государстве», предусматривавшее первенствующее публично-правовое положение Православной Церкви перед другими церквями в Российском государстве; независимость Церкви от государства – при условии согласования церковного и светского законоуложений; обязательность православного исповедания для главы государства, министра исповеданий и министра народного просвещения. Вторая сессия (февраль – апрель 1918) поручила Тихону тайно назначить своих местоблюстителей, что и было сделано тогда же (а не в 1925 году). Также она приняла новый Приходский устав и среди прочих – определение против новых законов о гражданском браке (расторжение гражданского брака никак не касалось брака церковного).

Почти непрерывное преследование со стороны властей и спецслужб вынудило Тихона, успевшего прославиться «анафемой безумцам», под которыми все без исключения понимали большевиков, и проклятием убийцам царя, а также органам власти, это убийство одобрившим, пойти на попятную. Свою новую линию поведения патриарх оправдывал тем, что это позволит ему сделать больше для Церкви, чем мученическая смерть в безвестности.