Прохоровское побоище. Правда о "Величайшем танковом сражении" - Валерий Замулин

– Всем стволам – огонь!

Двадцать четыре орудия дали залп. Вслед за тем прицельным огнем по вражеской пехоте хлестнули пулеметы. Несколько вражеских танков завертелось на месте с разорванными гусеницами, их добили выстрелами в борт. Противник пришел в замешательство, его танки начали стрельбу и маневрирование, но артиллеристы открыли такой огонь, что враг поспешил отойти, оставив на поле боя 11 горящих машин и около сотни убитых автоматчиков. Первая атака была отбита.

Однако вскоре вражеское наступление возобновилось с еще большей силой. И тогда в бой вступили прославленные «тридцатьчетверки» 183-й бригады, в небе появились штурмовики Ил-2 в сопровождении истребителей. Началась адская круговерть… Неприятель, пытаясь прорваться сквозь кинжальный огонь противотанковых батарей, нес потери, танки откатывались, перегруппировывались и вновь лезли вперед… Так продолжалось до позднего вечера. Артиллеристы стояли насмерть.

За проявленные в этом бою мужество и отвагу многие солдаты и офицеры полка были удостоены орденов и медалей.

Подполковник В.С. Шоничев был награжден орденом Красного Знамени»[141]

Уличные бои в Калиновке отличались особой напряженностью. Село не было еще полностью сожжено, кое-где на домах и подсобных строениях оставались крыши. Сараи и клуни танкисты 10-го тк использовали для маскировки боевых машин. Ожесточение доходило до крайности: отдельные экипажи советских легких Т-70, исчерпав все возможности борьбы с тяжелыми вражескими танками, таранили их. Процитирую неопубликованные воспоминания полковника М.К. Шапошникова:

«…с нашей стороны (10-й тк. – В.З.) был впервые применен танковый таран. Таран произвел экипаж танка Т-70 из 183-йтбр. Нам передали, что танк Т-70 подошел к «тигру» сзади и ударил его в гусеницу. А подошедший Т-34 расстрелял «тигр» в упор. Когда танк противника загорелся, экипаж «тридцатьчетверки» взял на буксир Т-70 и оттащил его в укрытие»[142].

Нетрудно представить, в каком состоянии находился экипаж десятитонной «семидесятки» после удара на скорости о ходовую часть 56-тонного монстра, если сам Т-70 потом пришлось тащить на буксире. Подчеркну – это были крайности. В основном танкисты старались действовать расчетливо, взвешивая каждый свой шаг, умело используя складки пересеченной местности. Вот свидетельство ветерана 10-го тк, старшины Н.В. Казанцева, в ту пору механика-водителя Т-34:

«Никогда я не лез напролом, а по ложбинке, по низинкам, по склонам пригорков выходил метров на 300–500, приподнимался на пригорок или высовывался из-за кустов так, чтобы над окружающим была только одна башня, что позволяло башнерам влепить неожиданно «тигру» в борт бронебойным»[143].

Процитирую еще одного участника тех событий, командира танковой роты того же корпуса П.И. Громцева:

«Сначала стреляли по «тиграм» метров с 700. Видишь – попадаешь, бронебойные снаряды высекают искры, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара, «пантеры» то там, то здесь загорались. Оказалось потом, что нередко вспыхивали бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить «тигр» или «пантеру» лишь метров с 300 и то только в борт. Много тогда наших танков сгорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать»[144].

Анализируя получаемую информацию, Кнобельсдорф видел, что советское командование, подводя в Калиновку танки и артиллерию, стремится как можно больше оттянуть к ней силы дивизии «Великая Германия». Поэтому настойчиво требовало от командования 11-й тд быстрее взять выс. 232.8 северо-восточнее Калиновки. Контроль над этим холмом давал не только выгодные позиции артиллерии для обстрела узлов сопротивления, но и, во-первых, позволил бы освободить разведбатальон «Великой Германии», который вел бой за нее еще с 9 июля, и бросить его на усиление бригады, во-вторых, лишь после захвата этой возвышенности появлялась возможность нанести удар от нее на Круглик и окружить русские части в Калиновке и юго-восточнее села.

Эти расчеты были всем хороши, оставалась самая малость – опрокинуть советские войска. Нос этим все оказалось сложнее. На выс. 232.8 занимал круговую оборону учебный батальон 67-й гв. сд, а перед ним позиции 183-й тбр и 1450-го сап. Танки и самоходки были врыты по самые башни. Низину перед высотой держали под обстрелом гаубичные батареи 138-го гв. ап 67-й гв. сд и дивизионы «катюш». Преодолеть этот рубеж без поддержки с воздуха было невозможно. Но утро выдалось пасмурным, моросил дождик, в такую погоду летчики люфтваффе не летали. Поэтому Кнобельсдорфу приходилось обходиться своими силами, подтягивая к узлам сопротивления артиллерию. «Противник в течение дня вел сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей бригады, огонь из танков с места и пытался предпринимать танковые контратаки, – докладывал 10 июля командир 183-й тбр полковник Г.Я. Андрющенко. – Активность авиации противника значительно снизилась по сравнению с предыдущим днем»[145].

В непробиваемую стену уперлась и бригада Штрахвица вместе с фузилёрским полком. Бригада была уже не тем мощным танковым соединением, которое получила «Великая Германия» накануне «Цитадели». Как выразился в беседе с автором один из бывших офицеров 10-й тбр: «От грозного льва русские оставили лишь побитую шкуру». Вечером 9 июля в обоих батальонах 39-го тп «пантер» из 196 Т-5, подошедших утром 5 июля к фронту, в строю числилось лишь 16[146]. А в танковом полку «Великой Германии» из 146 танков и штурмовых орудий осталось на ходу лишь 36 танков[147]. За ночь ремонтники смогли ввести в строй еще некоторое число бронетехники. Таким образом, к утру 10 июля бригада полковника Штрахвица сократилась относительно штата более чем в шесть раз и располагала чуть больше чем полусотней машин. Причем часть из них поддерживала гренадерский полк в Калиновке, а около полуроты танков вместе с дивизионом самоходок были приданы разведбатальону. Таким образом, для прорыва в излучину «Великая Германия» располагала не более чем 35–40 танками.

Стремясь компенсировать нехватку техники, противник выдвигал в первую линию тяжелые «тигры» (их было 8) и «пантеры». Бороться с ними даже на средних дистанциях было нелегко. От 6-го тк тоже остался практически один скелет. А.Л. Гетман вспоминал: