Прибалтика. Война без правил (1939-1945) - Юлия Кантор

16—17 февраля 1943 г. после совещания в Ставке у Гитлера с участием А. Розенберга, М. Бормана, Г. Гиммлера, X. Лозе и др. латвийскому самоуправлению было сообщено, что вопрос об автономии откладывается до конца войны и что фюрер вернется к этой проблеме, оценив поведение латышских и эстонских солдат на восточном фронте. Ухудшение положения вермахта требовало усиления «приманок» для латышей: Гиммлер летом 1943 г. уже «допускал возможность» автономии Латвии. Однако, хотя ситуация изменилась, Лозе и в 1943 г. продолжал сопротивляться идее автономии Балтийских стран. Он подчеркивал, что это отдалит Остланд от Германии. Лозе сомневался также в политической благонадежности местных жителей.

Противником автономии был и министр иностранных дел Германии И. Риббентроп. Как и другие приверженцы жесткой линии, в декабре 1943 г. он говорил, что необходимо прекратить любые политические дискуссии о государственно-правовом положении генеральных округов Латвия и Эстония.

Взамен идей национальной автономии германские власти предложили латышам идеи немецкого национализма. СД инспирировало создание пронацистской латышской националистической организации «Лидумниекс». В соответствии с уставом «Лидумниекс» ее действие распространялось на всю территорию Латвии, резиденция размещалась в Риге. Цель организации: способствовать развитию национальной культуры, знакомить с ней другие народы, разъяснять латышскому народу, что влияние евреев, большевиков и масонов наносило вред латышской культуре. Организация должна была укрепить в латышском народе стремление к борьбе против евреев и большевиков. Предполагалось создать филиалы, выступать с лекциями, организовывать концерты, учреждать стипендии для активистов, выпускать газеты. Руководили деятельностью «Лидумниекс» немецкие власти. По их мнению, многие латыши хотели бы сотрудничать с немцами, и этим нужно воспользоваться. Учреждение организации, равно как и приостановление ее деятельности, разрешалось только по указу немецких властей. Членами сразу после создания стали порядка 2000 человек{415}.

Позже аналогичную организацию создали уже из русских. Был издан приказ имперского генерального комиссара от 21 ноября 1943 г. об образовании русской националистической организации в Латвии с так называемым доверенным лицом при немецких властях. Это лицо, с одной стороны, должно было отстаивать интересы русского меньшинства, а с другой — помогать немцам в проведении национальной политики. Генеральный комиссар назначал доверенное лицо, которое в свою очередь, по договоренности с генеральным комиссаром назначало себе помощников. Эта организация освобождалась от всех налогов, финансировалась за счет фондов русского национального меньшинства. Ликвидирована она могла быть «доверенным лицом» по соглашению с генеральным комиссаром по приказу последнего. Организация была обязана поддерживать действия «доверенного лица»{416}.

В целом же нацисты стремились культивировать у латышей резко негативное отношение к русским, которых в Латвии до 1940 г. проживало более 200 тыс. (В 1941 г. это количество увеличилось за счет приехавших из «старых» республик СССР.) Русские как «неполноценные славяне» в расовой иерархии нацистов стояли еще ниже латышей и к тому же «были заражены вирусом большевизма». Немцы, особенно в 1941 г., стремились создать у латышей представление о русских как о губителях латвийской государственности, так и противниках немецкого «нового порядка»{417}.

В феврале 1944 г. Розенберг посетил Ригу, чтобы встретиться с руководителями Остланда, и затем совершил поездку по генеральным округам — Латвии, Литве, Эстонии{418}. Руководители самоуправлений попытались вновь поднять вопрос об автономии. Но Розенберга больше интересовали вопросы сельхозпроизводства и выполнения плана по поставкам продовольствия вермахту и в тыловые районы Рейха. Рейхсминистр остался недоволен: количество мясных и молочных поставок было недовыполнено (например, по мясу — на 30%, по маслу — на 90%). «В деревнях остались большей частью женщины, военнопленные и эвакуированные, среди которых ходят слухи о призыве их в армию»{419}. Местное немецкое руководство настаивало на необходимости ужесточения наказаний за недопоставки сельскохозяйственной продукции рейху, невзирая на то, что к этому времени значительная часть населения жила практически впроголодь. Кроме того, Розенбергу сообщили еще одну неприятную новость — среди населения Латвии на фоне неудач вермахта «коммунистическая пропаганда активна и имеет успех»{420}. Особое внимание в этом контексте было уделено положению в Латгалии. Было отмечено, что «ввиду частых и значительных реквизиций скота и инвентаря для армии, а также несправедливо большого объема обязательных поставок фронту, значительная часть крестьян (а Латгалия — сугубо аграрный регион) с семьями и скарбом уходит в леса к партизанам. Необходимо проводить жесткие меры и усилить наказания»{421}. В Земгалии, где «влияние немецких баронов было малым, а русское влияние преобладал о,…также усиливаются прокоммунистические настроения (характерно, что под прокоммунистическими, автор документа подразумевает антинемецкие. — Ю. К.): если еще в 1942 г. местные крестьяне пришли к убеждению, что могут жить только при национал-социализме.., то теперь средний крестьянин говорит, что «красивые слова так и остались красивыми словами, а жизнь к лучшему не изменилась»{422}. Невыполнение данных правительственными немецкими органами определенных обещаний населению, штрафы за невыполнение поставок (20 тыс. штрафов в 1942—43 гг.) отрицательно влияют на солдат — сыновей крестьян, приезжающих на отдых домой. Докладчики, отчитывавшиеся перед Розенбергом за ситуацию в рейхскомиссариате «Остланд», теперь высказывались «за изменение общей политики управления, ибо только это может привести к активному сотрудничеству латышей и немцев и эффективной помощи германскому государству, за синхронизацию между руководящими органами и латышскими легионерами, стоящими на рубежах страны: необходимо привлекать в органы власти больше латышей — для укрепления доверия среди легионеров»{423}. Выдвинутый впервые еще 1942 г латвийской национально ориентированной интеллигенцией лозунг «Латвия для латышей» означал борьбу за независимую Латвию, как было еще в 1919 г., с одной стороны — против «красных», с другой — против «наследников рыцарей». Это движение приобретало все более массовый характер и антинемецкую направленность{424}.

Таким образом «укрепление доверия» стало в 1944 г принципиально важным: еще вчера открыто презираемые нацистами, теперь латыши стали необходимы рейху: категорически не хватало «малоценного человеческого материала» для ведения кровопролитных боев на восточном фронте.

15 мая 1944 г. было объявлено о создании Рабочего штаба при генеральном комиссариате Риги и комиссий по различным вопросам, связанным с эвакуацией населения и учреждений{425}.