Неизвестный Сухой. Годы в секретном КБ - Леонид Анцелиович

Я придумал конструкцию, которая избавляла бесхвостку от ее страшного недостатка. Боковые панели кессона киля я сделал в виде отклоняемых на посадке аэродинамических поверхностей, которые играли роль фиксированного горизонтального оперения, создающего достаточный кабрирующий момент для полета с флаперонами, повернутыми вниз. На посадке они выполняли функции как рулей высоты, так и закрылков. Моя конструкция позволяла бесхвостке взлетать и садиться на более коротких аэродромах и с меньшей скоростью.

Павел Осипович минуту молча смотрел на мой чертеж, где киль самолета был изображен как с отклоненными, так и со сложенными боковыми поверхностями горизонтального оперения. Наконец он спросил: «Как вы сохраните жесткость киля при исключении из работы его боковых панелей? Чем будет обеспечена синхронность отклонения правой и левой половин оперения?»

После моего ответа снова длительная пауза. Я понял, что Павел Осипович увидел в моем внешне очень эффектном решении столько «подводных камней», о которых я и не подозревал. Приговор был краткий и четкий: «Я абсолютно убежден, что для обеспечения маневренности на больших скоростях истребитель должен иметь горизонтальное оперение. Рекомендую в вашем дипломном проекте использовать классическую схему самолета с цельноповоротным горизонтальным оперением».

По той категоричности, с какой он высказал свое мнение о моей разработке, я понял, что публичная защита моего дипломного проекта с таким «нововведением» может принести ему много неприятностей. А вдруг про эту идею прознают заказчики из Военно-Воздушных Сил и заставят его проектировать такой самолет и при этом расхлебывать кучу проблем.

Много лет спустя мой друг Александр Бадягин, профессор нашей кафедры, рассказал историю, которая с ним приключилась, когда он работал молодым конструктором в КБ Сергея Павловича Королева в НИИ-88 в Подлипках. Они тогда проектировали многоступенчатую баллистическую ракету. После окончания периода напряженной работы Саша, сидя за своим кульманом, нарисовал в носовой части ракеты кабину с пилотом. Проходивший мимо Сергей Павлович заметил «творчество» Саши, быстро подошел, сорвал с кульмана этот кусок пергамина, начал его рвать, затопал ногами: «Кто разрешил? Что за безобразие!»

Увидев испуганные, широко открытые глаза Саши, он вдруг смягчился, положил ему руку на плечо и заговорщически тихо произнес: «Еще не время!»

Тогда С. П. Королев очень боялся, что его заставят посылать человека в космос и ему придется решать кучу новых проблем. Но пройдут годы, и полет Гагарина принесет Сергею Павловичу всемирную славу.

Я выполнил свой дипломный проект в полном соответствии с методическими указаниями нашей кафедры. Фомин продолжал нас курировать, просмотрел все материалы моего проекта и расписался на титульном листе рядом с графой руководителя проекта и на основных чертежах. К нам приезжал консультант с кафедры «Технология самолетостроения». Он подробно просматривал технологический раздел записки и подписывал чертежи компоновки, схемы членения, агрегата и стапеля его сборки. Консультант-экономист подписывал экономический раздел записки, в котором я сравнивал стоимость моего перехватчика со стоимостью американского F-102. Мой оказался в три раза дешевле.

В конце 1954 года разработка конструкции истребителя-перехватчика с треугольным крылом Т-3 в бригадах КБ была в самом разгаре. Нам продолжали платить полставки инженера-конструктора, и я с удовольствием полдня работал на бригаду крыла, а полдня на свой дипломный проект. И тут Валерий Никольский предложил мне вместо большого и трудоемкого листа агрегата дипломного проекта на ватмане выполнить на пергамине сборочный чертеж закрылка самолета Т-3 и представить его на защите дипломного проекта. Мне эта идея понравилась, и я согласовал ее с Фоминым. Теперь я уже целыми днями и вечерами увлеченно работал над общим видом закрылка. Всю исходную информацию я получал от ведущего конструктора Александра Аветовича Тавризова и инженера-конструктора третьей категории Бориса Моисеевича Рабиновича. Мой закрылок откатывался назад, опираясь на четыре пары бронзовых ползунов, и при этом еще поворачивался вниз на 30 градусов.

Когда большой чертеж прямоугольного закрылка был почти готов, мне пришлось пройти все стадии его согласования со смежными бригадами, прочнистами, технологами и стандартизаторами. Это было нелегко. Но мое имя студента-практиканта уже красовалось в штампе этого ответственного чертежа в графе «Разработал».

Для ускорения производства по просьбе конструкторов отдела приспособлений завода я отпечатал для них неучтенную синьку закрылка, находящегося еще на согласовании. И они начали проектировать стапель для сборки моего закрылка. Я часто к ним заходил и интересовался, как идет работа, объяснял особенности конструкции и работы закрылка. Неудивительно, что чертеж стапеля для сборки закрылка, который я представил выполненным на ватмане на защиту моего дипломного проекта, был очень похож на разработанный в отделе приспособлений нашего завода.

Что же собой представлял мой дипломный проект?

На чертеже общего вида были изображены три проекции самолета. Вид сбоку, вид сверху и вид спереди. Габаритные размеры и форма определяли концепцию самолета. Все идеи Сухого нашли отражение в моем проекте. Таких больших однодвигательных истребителей у нас в стране еще не было. Из закругленной передней кромки крыла близко к бортам фюзеляжа торчали стволы двух пушек. Под крылом на пилонах подвешены четыре ракеты класса «воздух — воздух» конструкции П.Д. Грушина.

Мой дипломный проект отвечал требованиям к самолету Т-3 в варианте перехватчика, который в КБ назвали ПТ-7. Но, ведомый моим руководителем, я пошел дальше. Павел Осипович порекомендовал мне установить на самолете четыре ракеты класса «воздух — воздух» вместо двух и новый радиолокатор «Алмаз-3». В бригаде вооружения мне дали инвентарный номер габаритной синьки новой ракеты К-7 с ее весовыми данными и чертеж пилона ее подвески под крылом. Четыре такие ракеты существенно увеличивали эффективность перехватчика. В бригаде оборудования я получил габаритные чертежи и весовые данные радиолокатора «Апмаз-3», по лучу которого наводились ракеты, а также синьки всего комплекта оборудования самолета. Видимо, тогда Павлу Осиповичу было интересно посмотреть, каковы будут характеристики его перехватчика с четырьмя ракетами.

А события стремительно развивались. В конце декабря 1954 года вышло новое постановление Президиума Совмина СССР, отменяющее фронтовой истребитель с треугольным крылом Т-3. Сухому предписывалось разработать истребитель-перехватчик, вооруженный создаваемыми управляемыми ракетами К-6 и К-7. По сравнению с предыдущим постановлением новое требовало увеличения максимальной скорости перехватчика без ракет до 2050 км/ч и сохраняло требуемую ранее скорость 1950 км/ч, но уже с двумя ракетами на пилонах. А требуемый практический потолок самолета с двумя ракетами снизился до 17 200 м.

Конечно, новое постановление только узаконило Предложение П.О. Сухого, согласованное с Управлением вооружений ВВС и ЦАГИ. Может быть, в его формировании и мой дипломный проект сыграл какую-то роль?

Для нашей бригады крыла замена разрабатываемого самолета Т-3 на ПТ-7 сказалась только в том, что пришлось переделывать нервюры и общий вид крыла под узлы крепления пилона ракеты. Но это уже будет после защиты моего дипломного проекта.