Исторические здания Петербурга. Прошлое и современность. Адреса и обитатели - Андрей Гусаров

Как водится, ночные посиделки в башне не могли не остаться незамеченными петербургской полицией, живо интересовавшейся (а традиция сохранилась) спорами литераторов, философов и художников. Инцидент, произошедший в один из осенних вечеров 1906 г., описал в деталях М. В. Добужинский: «…когда в „башне“ было одно из самых многолюдных собраний и был в самом разгаре „чай“, внезапно раскрылись двери передней (как раз против самовара), и театральнейшим образом, как настоящий „deus ex machina“,^[88] появился полицейский офицер с целым отрядом городовых. Всем велено было остаться на своих местах, и немедленно у всех дверей поставлены были часовые. Забавно, что никакого переполоха не произошло, и чаепитие продолжалось как ни в чем не бывало. Однако по очереди все должны были удаляться в одну из комнат, где после краткого допроса, к всеобщему уже возмущению, началась чрезвычайно оскорбительная операция личного досмотра. Сначала допрашиваемые старались шутить и дерзить, но когда руки городовых стали шарить в карманах, сделалось уже не до шуток. Процедура эта тянулась до самого утра, и обысканные с негодованием обсуждали, как же реагировать. Среди „пострадавших“ присутствовала мать Максимилиана Волошина,^[89] только что приехавшая из Парижа, дама почтенного возраста, молчаливая и безобидная, но внешности весьма для полиции оскорбительной: стриженая, что было по тем временам еще очень либеральным, и, пуще того, ходившая, что, впрочем, и нас, и весь Петербург удивляло, в широких и коротких шароварах, какие когда-то носили велосипедистки. Она-то и стала искупительной жертвой за всех нас. Полицейский офицер решил, что она и есть самый главный и опасный „мистический анархист“, и забрал ее, совершенно растерявшуюся и расплакавшуюся в градоначальстве. <…> Всех же остальных на заре, по окончании обыска, отпустили с миром. Отобранные документы мы все получили обратно из градоначальства, и никаких последствий ни для кого это глупое происшествие не имело».^[90]

Л. Д. Зиновьева-Аннибал и В. И. Иванов

Лидия Дмитриевна происходила из дворянской семьи Зиновьевых – Веймарн. Ее брат, Александр Дмитриевич, в 1903–1911 гг. занимал пост санкт-петербургского губернатора. В отличие от брата, Л. Д. Зиновьева-Аннибал интересовалась марксизмом и даже устраивала тайные встречи народников на своей квартире. С В. И. Ивановым она познакомилась в Риме в 1893 г., уже будучи замужем и с тремя детьми, причем муж Лидии Дмитриевны категорически отказался разводиться, и бракоразводный процесс затянулся на несколько лет. В браке с Ивановым родилась дочь Лидия.

Свое первое литературное произведение Лидия Дмитриевна опубликовала в возрасте 23 лет, а кроме прозы писала пьесы и стихи. В начале XX в. Зиновьева-Аннибал пробует себя в качестве критика, исследует творчество Ф. Сологуба, Андре Жида и Генри Джеймса.

В 1905 и следующем 1906 г. «Ивановские среды» проходили достаточно регулярно, но все это прекратилось в декабре 1906 г. – Л. Д. Зиновьева-Аннибал заболела скарлатиной. Это обстоятельство мешало проведению встреч, а с кончиной супруги В. И. Иванова в 1907 г. от осложнения после болезни встречи в башне прекратились на целый год. С 1908 г. «Ивановские среды» стали менее регулярны, а после отъезда В. И. Иванова в 1912 г. из России и вовсе перестали существовать. Через год поэт вернулся в Россию, но поселился уже в Москве, в доме на Зубовском бульваре.

М. В. Сабашникова и М. А. Волошин

Уже на исходе «Ивановских сред», в 1910 г., в квартире поэта устраивались любительские театральные постановки под руководством В. Э. Мейерхольда и С. Ю. Судейкина. Актерами этого «Башенного театра» были дети жильцов дома, в том числе дочь и сыновья В. И. Иванова и Л. Д. Зиновьевой-Аннибал.

В башне в квартире на четвертом этаже в 1906–1909 гг. работала художественная школа художницы Елизаветы Николаевны Званцевой. Из истории этой квартиры известно то, что в ней в 1906–1907 гг. жил поэт и художник Максимилиан Александрович Волошин. Здесь он познакомился с художницей Маргаритой Васильевной Сабашниковой, на которой в апреле 1906 г. женился.

М. В. Добужинский и Е. В. Званцева (в первом ряду) с учениками

Свою школу художница открыла в Москве в 1899 г., среди ее преподавателей были известные художники В. А. Серов, Н. П. Ульянов и К. А. Коровин. К преподаванию в петербургской художественной школе, открытой в 1906 г., Е. Н. Званцева также привлекала знаменитостей – М. В. Добужинского, Л. С. Бакста и К. С. Петрова-Водкина. Поэтому мастерскую в Санкт-Петербурге часто называли «школой Бакста и Добужинского». Кроме того, Лев Самойлович Бакст стал художественным руководителем учебного заведения и предложил собственную систему преподавания живописи.

В письме к Е. Н. Званцевой от 14 августа 1906 г. художник К. А. Сомов писал: «Вчера еще только мы говорили с Бакстом о Вас и Вашей школе и удивлялись, что от Вас ни слуха, ни духа. Не мешкайте! Бакст не изменил своего решения быть у Вас профессором и имеет уже для школы 6–7 человек учеников среди своих знакомых; я тоже имею человека 2, которые жаждут поступить к Вам. Да и у Вас было человек 5? Видите, сразу у Вас будет человек 10–12! Вчера я был в одном доме на Таврической (угол Тверской), два шага от Степановых, где отдаются две квартиры, я их не видел, но, говорят, в одной большой – круглая зала. В этом доме живет Вячеслав Иванов».^[91]

Сама Елизавета Николаевна получила прекрасное художественное образование. В 1885 г. она поступила в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, в котором проучилась три года. Продолжила образование в петербургской Академии художеств у художников П. П. Чистякова и И. Е. Репина, однако прервала здесь свое обучение и уехала в Париж. В столице Франции Е. Н. Званцева посещала занятия в академиях Жюлиана и Коларосси, чей свободный дух и новые веяния в живописи и решила перенести на родину, открыв частную художественную школу. Все время работы школы Е. Н. Званцева постоянно общалась с Ивановыми и часто посещала их «Среды», кроме того участниками философско-литературных вечеров были и преподаватели, и ученики художественной школы.