Командир субмарины. Британские подводные лодки во Второй мировой войне - Бент Брайант

На мой взгляд, действительными героями Мальты – забытыми героями – стали солдаты. В 1938 году я оказался на этом острове вместе с пехотинцами. Они там оставались до сих пор. С большим трудом узнал я в изможденном, исхудавшем человеке, одетом в старый болтающийся на плечах китель, майора Сэма Брауна. В прошлую нашу встречу он казался полным сил и энергии. Ни моряки, ни военные не получали никаких дополнений к рациону – ни под водой, ни на поверхности. Никаких связей с фермой в Гоцо они не имели, поэтому не могли найти себе дополнительного пропитания из неофициальных источников. Всеми забытые, иногда они разгружали добравшееся до них сквозь жуткие бомбежки судно. В то время как другие прятались по убежищам, им приходилось чинить выбоины на взлетно-посадочной полосе, чтобы могли приземлиться наши истребители. А кроме того, они неустанно вели наблюдение за побережьем и сумели отразить ту единственную атаку острова с моря, на которую решились враги.

Шримп Симпсон командовал базой подводного флота в форте Лазаретто, древнем сооружении, когда-то служившем больницей, а затем складом сантехники у инженеров-строителей Мальты. Эмалированные изделия, конечно, в значительной степени пострадали от бомбежек, но зато мелкие вездесущие мошки, которые в изобилии населяли здание, чувствовали себя прекрасно. Им очень не понравилось наше вторжение, а у нас не было никаких средств для борьбы с ними. Особенно зверствовали они в бомбоубежищах, поэтому многие из нас искренне предпочитали рисковать жизнью под бомбами, чем терпеть их атаки.

Что мы имели в изобилии, так это фильмы – они считались исключительно ценным подводным грузом. Во время пребывания в гавани некоторые из моряков торжественно созерцали ежедневно по две кинокартины. В суете и толчее ежедневного прихода и ухода субмарин разговор зачастую ограничивался лишь специальными темами и едой. В этих бесконечных дискуссиях адские машины, изобретенные врагом для уничтожения субмарин, представали еще более страшными и вездесущими, чем это было на самом деле, и поэтому настроение среди подводников нельзя было назвать жизнеутверждающим. Но благодаря умелому руководству Симпсона атмосфера в Лазаретто оставалась благоприятной, и нам удалось провести там немало приятных вечеров. Немцы бомбили Мальту регулярно, словно по часам: вы могли спокойно принять решение, позавтракать ли сегодня до налета или лучше сделать это после него. Если же приближался ленч, да еще и прибыла партия джина, то стоило задуматься, съесть ли быстро ленч или лучше выпить еще порцию джина, а ленч взять с собой в укрытие и, сдувая мошек, не спеша подкрепляться во время бомбежки. Но обычно выбирали самый неосторожный и глупый вариант – выйти из укрытия и наблюдать за организованными полетами бомбардировщиков, с редким аккомпанементом наземных орудий. Боеприпасов у нас оставалось настолько мало, что своими выстрелами мы могли лишь обозначить цель. А самолеты тем временем продолжали спокойно летать в безоблачном небе.

Внезапно откуда-то из-за горизонта появилась горстка сверкающих точек – сквозь разрывы снарядов и группы немецких самолетов она с шумом приближалась: это летели наши истребители, чтобы посеять панику и смятение среди врагов. Новые самолеты разорвали повисшие полосы дыма – они шли на такой высоте, что было трудно сказать, какой стороне принадлежит авиация. Бомбы, разорвавшись, подняли вверх тучи песка, потом небо вновь прояснилось, и в тишине лишь спокойно скользили несколько белых точек спускающихся парашютов.

В это время бомбежка сконцентрировалась на наших аэродромах, и наши истребители – а это военное время, несомненно, стало золотым для фирмы «Скьюболд Берлинг и Ко» – все увеличивали счет сбитых немецких бомбардировщиков. Постепенно им пришлось уступить, и натиск ослаб, а затем и вовсе прекратился. В небе появлялось все больше наших истребителей – «спитфайров», немецкие самолеты отступили, и сейчас для нас единственной реальной, однако весьма насущной угрозой оставался надвигающийся голод.

Нашим субмаринам уже не было необходимости оставаться на дне гавани в течение всего долгого знойного дня, имея возможность подняться на поверхность только ночью, чтобы срочно зарядить аккумуляторные батареи, пополнить запасы воды и продовольствия и произвести необходимые ремонтные работы. Время от времени в гавань все-таки попадала бомба, но стоило развеяться пыли и дыму, из всех укрытий, бухточек и заливчиков внезапно появлялась масса когда-то ярко раскрашенных, хотя сейчас уже значительно поблекших, гондол: это местные жители отправлялись собирать оглушенную взрывом рыбу.

«Спитфайр»

Что касается денег, то в это время вся мелочь исчезла, как по команде: говорили, что она надежно закопана в садах острова Мальта. Самым мелким денежным знаком стал банкнот стоимостью в два шиллинга; поэтому если вдруг приходилось пользоваться услугами гондольера, чтобы пересечь гавань, то платить нужно было либо этим банкнотом, либо парой сигарет. Последний способ пользовался наибольшим успехом. Катушка ниток стоила пятнадцать шиллингов и шесть пенсов; незрелая картошка – шиллинг; ценность же таких предметов, как, например, губная помада, и вообще не могла быть измерена презренными деньгами.

Субмарины, приходящие с востока и запада, обычно привозили такие мелочи, как душистое мыло, самую обычную вещь в Гибралтаре, но абсолютный дефицит на Мальте. Вскоре по прибытии на остров я отправился с визитом к чете Тенч, одной из немногих супружеских пар, оставшихся там до этих пор. По бестолковости в качестве сувенира я взял набор душистой соли для ванн, но, когда Грета открыла пакет, она лишь горько рассмеялась: разумеется, о горячей ванне здесь все давно забыли, поскольку для нее просто-напросто не было топлива. На нашей базе в Лазаретто Сэм Макгрегор, шеф-повар флотилии, вышел из затруднительного положения, изобретательно смастерив печурку из старой бензиновой бочки, топливом для которой служило отработанное дизельное масло. Это позволяло подводникам, вернувшимся из патрулирования, принять горячую ванну – конечно, если в данный момент это отработанное масло оказывалось доступным. Но конечно, для купаний мы всегда имели в своем распоряжении море, очень приятное, несмотря даже на то, что в гавани вода была в значительной степени загрязнена. А изумительные курортные пляжи Мальты оказались недоступными, так как были огорожены несколькими слоями колючей проволоки.

Процветала чесотка, и в жаркую погоду больно было видеть, что почти у всех женщин босые ноги перевязаны. Говорили, что распространению этой болезни очень способствует недостаток жиров. Когда пришла моя очередь подхватить эту болезнь, я очень добросовестно, хотя и безуспешно, лечился единственным доступным нам лекарством – серной мазью. Через несколько месяцев, когда уже после освобождения Мальты мы ушли в Алжир, я показал военным медикам свои болячки и попросил совета. В ответ я услышал, что первым делом надо выбросить серную мазь; одно из двух: или я давно уже лечился от болячек, которые на самом деле представляли собой сыпь от мази, или же мне помогла сытая жизнь в Алжире, но вскоре мою болезнь как рукой сняло.