Служанка Артемиды - Оливия Кулидж

Блестящим был свадебный кортеж, сопровождавший царскую дочь на ее странную свадьбу. Прелестны были подружки невесты, неисчисляемы были сокровища в ее приданом. Тут были и золотые украшения искусной работы, и драгоценные камни, и платья с вышивкой удивительной красоты, и сосуды с дорогими благовониями, и сундуки, украшенные инкрустациями из слоновой кости. Не было упущено ничего, что могло продемонстрировать богатство царя, гордость царицы или величие приближающегося события.

Сколь радостными были участники свадебной процессии, столь мрачны и печальны были встречавшие. Царь едва мог выдавить из себя несколько слов, никто из героев не осмелился сообщить несчастной девушке, какая участь ее ожидала. Но рано или поздно это надо было сделать, и это было сделано.

Бедная Ифигения оплакивала не только свою ужасную судьбу, но и свои светлые мечты, которым не суждено было сбыться, и обманутые надежды. Царица пришла в ярость. Она была подобна львице, у которой отняли ее детенышей, она клялась отомстить царю за то преступление, которое он собирался совершить. Но решение было уже принято, и царь видел, что теперь от того, в каком направлении будет дуть ветер, зависит не только его слава, но и судьба его царства, да, пожалуй, и сама его жизнь.

То, что Ифигения была дочерью великого царя, который приходился родней великим богам, теперь ничего не значило. Выплакав все слезы о своей погибшей молодости и о том счастье, которого ей не суждено было испытать, храбрая девушка сказала, что готова умереть за честь и славу своего отца. Она приказала своим служанкам одеть ее в простое белое платье, которое полагалось жертве. Твердыми шагами шла Ифигения к алтарю, где ждал ее царь. Ифигения шла и пела погребальную песнь. Возможно, это была песнь, написанная великим поэтом, песнь, в которой девушка навсегда прощается со своей молодостью и жизнью. Калина знала эту песнь и спела ее, закончив рассказ.

Наступила тишина, только веретена продолжали вращаться. Повесть была такой печальной, что никто не осмеливался заговорить. Первой нарушила молчание Атенаис, она повернулась к Юнис:

– На мой взгляд, царь Агамемнон допустил страшную ошибку. Что ты на это скажешь?

Юнис энергично покачала головой:

– Нельзя дурно говорить о богах или героях. От этого может случиться несчастье. – С этими словами служанка сделала магический жест, отгоняющий злых духов.

– А ты что об этом думаешь, Филис? – продолжала допытываться Атенаис.

Филис вообще никогда не думала, если только этого можно было избежать.

– Времена были другие, – невнятно пробормотала она.

– Ты права, времена были другие, – мягко ответила Атенаис, – но понятия добра и зла неизменны. Вспомни только, что случилось с Агамемноном спустя десять лет, когда он с триумфом вернулся после взятия Трои. Царица убила его секирой, когда он принимал ванну. Но и она погибла от руки своего сына, который по воле богов в наказание потерял рассудок. Зло расползлось как зараза по всей семье царя.

– Но ведь это Артемида потребовала жертвы, – сердито заметила Калина. – Почему же мы виним во всем царя?

– Но разве она действительно потребовала этого? – спросила Атенаис. – Кто знает, почему ветер меняет направление и в чем воля богов? Может быть, провидец ошибся, а может быть, Артемида решила испытать царя. Кто знает? Вспомните, когда герои подошли к алтарю, они не увидели там тела девушки. Там лежала заколотая лань. Артемида подняла Ифигению на облако, а на алтарь положила животное.

Атенаис посмотрела на Алу, которая слушала мать с замиранием сердца и хмурилась, пытаясь разгадать смысл рассказанной истории.

– Хотите знать, что случилось потом?

– Да, расскажи, мамочка, пожалуйста.

– Ну, слушайте. Далеко-далеко на севере лежит дикая страна Таврия[12]. Она покрыта густыми лесами, в которых обитают медведи, опасные хищники и свирепые орлы. Дикари, населяющие эту страну, почитают богиню, ведь охотница самая могущественная в этих диких местах. Для Артемиды они построили огромный и мрачный храм, боги послали им с небес ее изваяние, чтобы дикари знали, что нужно богине. Сюда и поселила Артемида Ифигению, которая стала ее жрицей.

– Была принцессой, а стала рабыней богини, – резко отозвалась Калина. – Что до меня, я бы лучше пролила кровь на алтаре. Странная вещь – милость богов, как же они эгоистичны. Они никогда не думают о нас.

– Бедная Калина, – успокоила ее Атенаис.

Она знала, что девушке ненавистно ее положение рабыни, но хозяйке это было непонятно, ведь Калина родилась в рабстве, и в этом, по глубокому убеждению Атенаис, и заключалось ее предназначение.

Но девушка была слишком умна, Калину готовили для того, чтобы развлекать образованных хозяев, а скука женской половины дома и глупые пересуды рабынь ее раздражали. Калина ссутулилась и помрачнела, она очень не любила, когда ее жалели.

– Ты права, Ифигения была несчастна, – продолжила Атенаис, – да и как могло быть иначе, ведь она была так далеко от родины, среди дикарей. Но Калина слишком много думает о счастье и слишком мало о мудрых целях, которые преследуют боги. У жителей Таврии был страшный обычай. Они хватали любого чужестранца, попавшего к ним после кораблекрушения, или путешественника, которому надо было пересечь их страну, и приносили его в жертву Артемиде. Жертвоприношения происходили перед изваянием богини, которое упало к ним с небес.

Не сомневайтесь, Ифигении этот ужасный ритуал был ненавистен, ведь она выросла в другом мире, но изменить ничего не могла, хотя мне иногда кажется, что именно для этой цели Артемида и поместила ее в свой храм в Таврии. Но пока Ифигению часто призывали для совершения обряда очищения над жертвой, чья кровь должна была пролиться на алтарь. Шло время, и ничто не менялось на земле Таврии. А ведь уже была завоевана Троя, и царь Агамемнон вернулся домой с победой – на свою погибель. Прошли годы, и из дальних стран вернулся Орест, сын царицы, куда его тайно отправили друзья отца, чтобы спасти от гнева матери. Орест отомстил за отца, убив свою мать.

– И сделал благое дело! – воскликнула Юнис, в ужасе воздев руки к небу. – До чего мы дойдем, если жены начнут убивать своих мужей!

– Наверное, и боги так думали, – согласилась Атенаис, – но для ребенка это страшное зло – убить свою мать. Боги жестоко наказали Ореста, его стали посещать страшные видения, которые довели его почти до безумия. И тогда боги пообещали даровать ему прощение после того, как он совершит подвиг в их честь. На него была возложена трудная задача. Орест должен был спасти изваяние Артемиды, которое хранилось на ее алтаре в Таврии. Боги не хотели, чтобы на алтарь лилась человеческая кровь.