Воспоминания немецкого генерала. Танковые войска Германии во Второй мировой войне. 1939-1945 - Гейнц Гудериан

7 июля я посетил 47-й танковый корпус, чтобы устно разъяснить планы форсирования Днепра. По дороге в корпус я осмотрел трофейный русский бронепоезд. Затем я поехал в штаб корпуса, размещённый в Наче (30 км восточнее Борисова), оттуда в Толочин, в 18-ю танковую дивизию, которая вела бои с русскими танками. Генералу Нерингу было указано на важность овладения районом Коханово, западнее Орши, и ликвидации имевшихся в этом районе предмостных укреплений русских для успеха предстоявших операций. Войскам, которые снова произвели на меня чрезвычайно хорошее впечатление, я высказал свою особую благодарность.

8 июля я посетил 46-й танковый корпус; дивизия СС «Рейх», входившая в него, всё ещё вела бои на западном берегу Днепра.

9 июля ознаменовалось особенно горячими спорами относительно проведения предстоящих операций. Ранним утром на моём командном пункте появился фельдмаршал фон Клюге и попросил доложить ему обстановку и мои намерения. Он был совершенно не согласен с решением незамедлительно форсировать Днепр и потребовал немедленного прекращения этой операции, пока не подойдёт пехота. Я был глубоко возмущён и упорно защищал свои действия. Наконец, изложив ему уже упоминавшиеся мною доводы, я заявил, что приготовления зашли слишком далеко и теперь приостановить их просто невозможно, что части 24-го и 46-го танковых корпусов в основном уже сосредоточены на исходном положении для наступления и я могу держать их там лишь очень непродолжительное время, иначе их обнаружит и атакует авиация противника. Я заявил далее, что глубоко верю в успех наступления и, если говорить в более широком масштабе, ожидаю, что эта операция закончит русскую кампанию уже в этом году. Мои целеустремлённые разъяснения, видимо, тронули фельдмаршала фон Клюге. Хотя и неохотно, но он всё же согласился с моим планом, сказав: «Успех ваших операций всегда висит на волоске».

После этой бурной беседы я поехал в 47-й танковый корпус, который, находясь в тяжёлом положении, нуждался в особой поддержке. В 12 час. 15 мин. я был в Крупки на командном пункте генерала Лемельзена. Он выразил сомнение в том, что 18-й танковой дивизии в боевой группе генерала Штрейха, образованной из истребителей танков и разведчиков, удастся овладеть районом Коханово, так как войска слишком устали от непрерывных боёв. Я настоял на своём приказе и распорядился, чтобы 18-я танковая дивизия после выполнения своей задачи, а также 17-я танковая дивизия, после того как разгромит противника у Сенно, поворачивали на юго-восток к Днепру. Из штаба корпуса я поехал на фронт. По пути я встретил генерала Штрейха и дал ему необходимые указания. Затем я встретил Неринга, который вопреки мнению своего корпусного начальства заявил, что занятие указанного района исходного положения не представляет трудности. Потом я разговаривал с командиром 29-й мотодивизии, который также заявил, что сможет выполнить свою задачу — достигнуть Копысь — без особых затруднений. Дивизиям были даны указания этой ночью выйти к Днепру и занять указанные районы исходных позиций.

В этот день 17-я танковая дивизия всё ещё вела с танками противника ожесточённые бои, которые принесли ей крупный успех; войска дивизии уничтожили 100 русских танков.

К вечеру 9 июля танковая группа находилась: командный пункт группы — Борисов (10 июля переведён в Толочин); 1-я кавалерийская дивизия обеспечивала фланги юго-восточнее Бобруйска, 3-я танковая дивизия — в районе Жлобин, Рогачёв, Новый Быхов фронтом на север, 4-я танковая дивизия — Старый Быхов (Быхов), 10-я мотодивизия — Старый Быхов (Быхов) в пункте переправы; 10-я танковая дивизия — южнее Шклова, дивизия СС «Рейх» — у Павлова, несколько частей из состава этой дивизии южнее Могилёва обеспечивали правый фланг корпуса, пехотный полк «Великая Германия» — у Белыничи; 18-я танковая дивизия — южнее Толочин, 17-я танковая дивизия — у Замостье, 29-я мотодивизия юго-западнее Толочин сосредоточивалась для наступления на Копысь.

Следовавшая за нами пехота вышла слабыми передовыми отрядами на линию Бобруйск, Свислочь, Борисов, а главными силами — на линию Слуцк, Минск. Гот овладел Витебском, Геппнер — городом Псков.

10 и 11 июля при незначительных потерях было проведено планомерное форсирование Днепра.

10 июля в середине дня из 24-го танкового корпуса поступило сообщение, что корпусу удалось форсировать Днепр у Старого Быхова (Быхов). Во второй половине дня я направился ещё раз в 47-й танковый корпус, чтобы убедиться в боеспособности войск и осмотреть район исходного положения. Генерал Штрейх вывел войска на рубеж своего боевого охранения на участке предмостного укрепления русских западнее Орши. Северо-западнее Орши была выставлена ещё одна группа боевого охранения под командованием полковника Узингера. Разведывательный батальон 29-й мотодивизии установил связь с находившейся справа дивизией СС «Рейх». 18-я танковая дивизия находилась в районе своего исходного положения, 17-я танковая дивизия к 10 час. своими передовыми отрядами вышла к автостраде у Коханово. Части этой дивизии уже вели бой на западном берегу Днепра юго-западнее Орши. 29-я мотодивизия достигла района своих исходных позиций. Я ещё раз разъяснил командиру дивизии, что быстрый выход к Смоленску после удачного форсирования реки имеет чрезвычайно важное значение. Итак, на фронте 47-го танкового корпуса также удалось выполнить трудную задачу сосредоточения войск и занятия исходного положения. Я уверенно шёл навстречу событиям грядущего дня.

Для наступления после форсирования Днепра были поставлены следующие задачи:

24-й танковый корпус по шоссе Пропойск (Славгород), Рославль. Корпус сам обеспечивает свой фланг от возможных атак противника со стороны Жлобина, Рогачёва и свой левый фланг со стороны Могилёва.

46-й танковый корпус наступает через Горки, Починок на Ельню обеспечивая свой правый фланг со стороны Могилёва. 47-й танковый корпус наступает на Смоленск (это было его главной — задачей) и дополнительно обеспечивает левый фланг со стороны Днепра между Оршей и Смоленском. Кроме того, за противником у Орши западнее и северо-западнее Днепра вели наблюдение группы прикрытия Штрейха и Узингера. Вечером 10 июля мой штаб посетил итальянский военный атташе генерал Маррас, с которым я познакомился ещё в Берлине. Его сопровождал капитан 1 ранга Бюркнер. Я пригласил их обоих сопровождать меня на следующий день при переправе через Днепр у Копысь. Кроме этих визитёров в этот же вечер у меня появился подполковник фон Белов, адъютант Гитлера по военно-воздушным силам, чтобы ознакомиться с обстановкой на фронте танковой группы.

11 июля ранним солнечным утром в 6 час. 10 мин. в сопровождении обоих моих гостей я выехал со своего командного пункта, располагавшегося в Толочин, который ещё в 1812 г. служил штаб-квартирой Наполеону I и направился на Днепр к Копысь, чтобы присутствовать при форсировании реки 47-м танковым корпусом. Поездка через колонны войск, которые стремились к реке, из-за сильной пыли была тяжёлой. Люди, оружие и моторы — все страдали от этой пыли, стоявшей в воздухе неделями. Особенно часто приходилось чистить наждаком цилиндры моторов, отчего их мощность значительно понижалась.