Военные дневники люфтваффе. Хроника боевых действий германских ВВС во Второй мировой войне - Кайюс Беккер

– Если танки не возобновят свое наступление, англичане ускользнут от нас. Никто не верит всерьез, что мы в одиночку сможем остановить их с воздуха.

– Ты ошибаешься, – сухо ответил своему другу Иешоннек. – Железный верит в это. – Он имел в виду Геринга. Потом добавил нечто примечательное: – Более того, фюрер желает уберечь британцев от слишком сокрушительного поражения.

Рихтгофен не верил своим ушам.

– И нам все равно надо молотить их?

– Совершенно верно. Всеми имеющимися у вас средствами.

Эта история об уважении к британцам просто звучала бессмыслицей! О каком уважении могла идти речь, если люфтваффе должно было засыпать их всеми имеющимися средствами уничтожения? И к тому же Геринг, несмотря на весь скептицизм своих генералов, собирался одержать громкую победу в течение двух дней.

И вот, когда Кале капитулировал в полдень 26 мая, события следовали одно за другим:

1. В некоторых секторах фронта во Фландрии британцы оставили свои позиции и открыто стали отходить к побережью пролива.

2. Гитлер и Рунштедт аннулировали приказ остановиться и после паузы в два с половиной дня разрешили бронетанковым дивизиям продолжить наступление следующим утром.

3. Люфтваффе, наконец, избрало Дюнкерк своей главной целью, и командование впервые приказало обоим Luftflotten действовать в полную мощь при атаках города и порта.

4. В 18.57 британское адмиралтейство приказало начать операцию „Динамо“ – эвакуацию британской армии с континента.

Огромный флот, преимущественно из небольших судов – эсминцев и торпедоносцев, тральщиков, буксируемых барж вместе с бесчисленным количеством частных яхт и моторных лодок – начал пересекать Ла-Манш.

Их вид наводил печаль. Вице-адмирал сэр Бертран Рамсей, руководивший операцией из Дувра, рассчитывал управиться за два дня, пока немцы не прорвут оборону Дюнкерка. За это время он надеялся своим „комариным флотом“ выдернуть в лучшем случае 45 000 человек из этого адского котла.

С наступлением рассвета 27 мая казалось, что все эти британские надежды перечеркнуты. Налеты германской авиации превзошли самые наихудшие опасения. Уже с первыми лучами солнца группы KG 1 и 4 были над головой, бомбы с их „хейнкелей“, взрываясь, освещали все окрестности. Поток бомбардировщиков не прекращался. Налет KG 54 добавил новых пожаров в доках, а рядом с длинным восточным молом раскололся пополам французский транспортный корабль „Aden“. До 7.11 налет проводили бомбардировщики 2-го воздушного флота, базировавшиеся в Западной Германии и Голландии.

Затем настала очередь „Штук“. К этому времени акватория возле Дюнкерка кишела кораблями всех видов. Выбирая те, что побольше, пилоты отделялись от группы и нажимали на рычаг сброса бомб, снизившись в пике до высоты 500 метров. Вниз со свистом летели 500-фунтовые и 1000-фунтовые бомбы замедленного действия. Хотя было очень много промахов благодаря увертливости кораблей, попаданий тоже было полным-полно. Среди затонувших был французский войсковой транспорт „Cote d'Azur“.

Городу и порту не было дано передышки, следом его атаковали „дорнье“ из KG 2 и 3. Они прилетели из дальнего региона Рейна – Майна, а отыскать цели им помогли столбы черного дыма, восходившие к небу от горящих цистерн с нефтью. Под всем этим дымом от пожаров и пылью от рушащихся зданий город было трудно различить, потому что все больше бомб падало в эту преисподнюю.

В полдень британские войска начали эвакуацию города и района гавани. Адмиралу Рамсею сообщили, что уже невозможно вести посадку на корабли с изуродованных бомбами причалов. Ее придется делать с открытых пляжей между Дюнкерком и Ла-Панне, где не было причалов или погрузочных устройств, а сам процесс пойдет много медленнее.

К концу первого дня „Динамо“ было спасено лишь 7669 человек из общего числа, превышающего 300 000. Трудности были невероятными, и стали жаловаться на недостаточное британское прикрытие с воздуха. Адмирал Рамсей докладывал: „Ожидалась надежная защита с воздуха, а вместо этого по нескольку часов подряд корабли на рейде подвергались смертельному граду бомб и пулеметным очередям“.

Почти каждый солдат, которому удалось благополучно вернуться в Англию, пройдя через это тяжелое испытание, задавал один и тот же вопрос: „Где же были наши истребители?“

Эту несправедливость по отношению к Королевским ВВС своим горьким опытом подтверждают германские пилоты бомбардировщиков, побывавших над Дюнкерком.

Дюжина „Do-17“ из III/KG 3 только что отбомбилась на цистерны нефтехранилища к западу от порта, когда на них налетела эскадрилья „спитфайров“. Рядом не было ни одного германского истребителя. Хотя радисты яростно отстреливались из своих „MG 15“, превосходство „спит-файров“ в скорости и вооружении было таково, что в исходе боя не оставалось никаких сомнений. Половина „дорнье“ либо врезалась, охваченная пламенем, в землю, либо должна была совершить вынужденную посадку.

III/KG 2 пережила подобное, об этом сообщал майор Вернер Крайпе: „Вражеские истребители набросились на наше соединение, летевшее в плотном строю, с бешенством маньяков“.

Когда „дорнье“ летели, почти касаясь друг друга кончиками крыльев, завеса совместного оборонительного огня, который вели их стрелки, играла свою роль. И все равно радио потрескивало от тревожных переговоров между машинами, летевшими в арьергарде: „Тяжело поврежден… должен покинуть строй… пытаюсь совершить вынужденную посадку“.

В военном дневнике II авиакорпуса день 27 мая считается „плохим днем“: „При пропавших без вести шестидесяти четырех членах экипажей, семерых раненых и потерянных двадцати четырех самолетах сегодняшние потери превосходят таковые за последние десять дней, вместе взятых“.

В других воздушных корпусах происходили такие же события. Если 200 „спитфайров“ и „харрикейнов“ и не уберегли войска от вражеской бомбежки, они тем не менее нанесли урон противнику. Могло ли люфтваффе выдержать давление? Могло ли оно атаковать в течение последующих дней столь же продолжительно и эффективно?

28 мая погода стала ухудшаться с часу на час. Хотя отдельные бомбардировочные Gruppen совершали налеты на Остенде и Ньюпорт, едва ли одна бомба упала на Дюнкерк. Низкая облачность в сочетании с дымом и пылью покрыла пеленой весь район.

Адмирал Рамсей вместе со своей командой перевел дух. Сейчас выяснилось, что, во всяком случае, гавань все-таки можно использовать. Прежде всего, корабли могут выстроиться вдоль длинного восточного мола: такая посадка будет более продуктивной, чем вывоз солдат с песчаного побережья. В этот день еще 17 804 человека отбыли в Англию.

День 29 мая ознаменовался проливным дождем. В своем дневнике Рихтгофен писал: „От всех уровней Верховного командования раздаются шумные требования, чтобы VIII воздушный корпус вновь принялся за корабли и лодки, на которых английские дивизии смываются с содранной шкурой. Но у нас потолок, однако, всего лишь 100 метров, и как генерал, командующий своими соединениями, я считаю, что массированный огонь зенитной артиллерии врага может нанести нам больше урону, чем мы – ему“.