Императорский Балтийский флот между двумя войнами. 1906-1914 гг. - Гаральд Граф

Затем в эмиграции мне пришлось с ней близко познакомиться, и мы часто с ней виделись и были в самых дружеских отношениях.

В общем, выходило, что нашим, так сказать, неофициальным шефом была милейшая Капитолина Николаевна, и она «Макарова» считала своим крейсером.

Но крейсер имел и официального шефа – королеву эллинов Ольгу Константиновну[200]. Поэтому мы носили на погонах букву «О» с короной, чем и очень гордились, так как это нас отличало от всех кораблей флота[201].

Королева эллинов Ольга Константиновна была дочерью покойного генерал‑адмирала великого князя Константина Николаевича, сына государя императора Николая Павловича.

Великий князь был выдающимся человеком – администратором и государственным деятелем, под его руководством произошел переход от парусного флота к паровому и бронированному. Он принес флоту неизмеримую пользу, и искренно его любили.

Дочь его, Ольга Константиновна, унаследовала любовь к флоту и, когда корабли приходили в Пирей, она с ними поддерживала тесную связь. В Пирее был ею организован русский морской госпиталь, в котором лечились офицеры и матросы, и она лично заботилась о больных не меньше, чем о своих детях. Вообще ее на флоте все знали и любили. Многие к ней обращались в тяжелые минуты и всегда находили живейший отклик к своим просьбам.

Из Либавы крейсер вышел прямо в Портсмут. Мы пошли туда, не заходя ни в какие порты, так как должны были торопиться на присоединение к Гардемаринскому отряду, который уже находился в Бизерте.

Находясь в Немецком море, мы приняли радиограмму за подписью государя, в которой он желал крейсеру счастливого плавания[202]. Такое внимание государя очень тронуло весь экипаж, и мы хотели быть достойными этого внимания, то есть, чтобы «Адмирал Макаров» стал бы одним из лучших кораблей флота.

Погода нам благоприятствовала и, несмотря на глубокую осень, мы прошли Немецкое море при тихой погоде. Работы всем было много по своим заведываемым частям.

Вечер, когда «Макаров» пришел в Портсмут, совпал со смертью одного из членов Британского [королевского] дома, и к нам был прислан флаг‑офицер старшего на рейде английского адмирала, который просил (так полагается по международному церемониалу) присоединиться к их трауру – приспустить флаг и участвовать в траурном салюте, который должен был быть произведен после захода солнца[203].

У нас после спуска флага не полагалось производить салютов, и поэтому мы впервые были свидетелями такого салюта. Нельзя не признать, что это было зрелище, произведшее огромное впечатление: в темноте через минуту следовали вспышки и гул выстрелов, и так как салютовало очень много кораблей, то несколько минут стоял сплошной грохот.

По морской традиции корабли, пришедшие с моря, обмениваются визитами со старшими кораблями, находящимися в порту. Поэтому и нам пришлось сделать несколько визитов к англичанам. Для этого назначалось два офицера.

Попадая в кают‑компанию английских офицеров, мы чувствовали, что они относятся к нам, теперь, после проигрыша Японской войны, с каким‑то пренебрежением. Конечно, они были безукоризненно вежливы, но тон их нам не нравился[204].

В Портсмуте мы не задерживались и сейчас же, после того, как угольная погрузка была закончена, вышли в море, к берегам Испании, в Виго. Задержались там на одни сутки и, обогнув Испанию, прошли Гибралтар, всегда такой красивый своими скалами. Перед нами было Средиземное море. Придерживаясь африканского берега, крейсер шел в Бизерту[205].