Замок из стекла - Джаннетт Уоллс

Прилетела колесница,

Увезти меня домой

У папы был звучный баритон и неплохой слух, и хотя он был пьян в стельку, слова звучали прямо как в церкви:

Я посмотрел на другую сторону Иордана

И что же я увидел?

Прилетела колесница

Увезти меня домой,

И ангелы сопроводят меня.

Я влезла в кабину и села рядом с водителем. По пути домой папа продолжал громко петь, растягивая слова так, что казалось, он мычит. Водитель спросил, как у меня идут дела в школе. Я ответила, что вкладываю в учебу все силы, потому что хочу стать или ветеринаром, или геологом со специализацией на Миоценовом периоде, когда на западном побережье появились горы. Я рассказывала ему, как возникли жеоды, когда он меня прервал словами: «Для дочери алкоголика у тебя довольно амбициозные планы».

«Остановите машину, – сказала я. – Дальше мы доберемся сами».

«Извини. Не хотел тебя обидеть, – ответил водитель. – Ты сама знаешь, что не дотащишь его».

Тем не менее, он остановил машину и откинул вниз стенку багажного отделения. Я попыталась вынуть папу из машины, но ничего из этого не получилось. Я снова села рядом с водителем, сложила руки на груди и уставилась вперед. Когда мы добрались до Литтл Хобарт Стрит, 93, он помог мне вынуть папу из машины.

«Я понимаю, почему ты обиделась на мои слова. Но пойми, я хотел сказать тебе комплемент».

Наверное, тогда мне надо было его поблагодарить, но я этого не сделала. Я подождала, пока он отъедет, и позвала Брайана, чтобы он помог дотащить папу до дома.

Через пару месяцев после смерти Эрмы дядя Стэнли курил в кровати и умудрился спалить весь дом. Он и дедушка благополучно выбрались из горящего здания и переселились в двухкомнатную квартиру без окон в подвале дома неподалеку. До них в квартире жили наркоманы, которые исписали стены матерными словами и психоделическими узорами. Владелец квартиры не стал делать косметический ремонт и закрашивать наскальную живопись, а дядя Стэнли с дедушкой и подавно.

В их квартире была ванная, и время от времени мы ходили к ним мыться. Однажды вместе со Стэнли мы сидели на кровати и смотрели телевизор. Я ждала своей очереди идти мыться. Дедушка был в своем любимом баре, Лори мылась, а мама сидела в дедушкиной комнате и решала кроссворд. Я почувствовала, что рука Стэнли лежит на моем бедре. Я посмотрела на него, но он не отводил взгляда от экрана. Я подумала, что он сделал это случайно, и без слов спихнула его руку. Однако через несколько минут его рука снова появилась у меня на бедре. Я посмотрела на него и увидела, что ширинка его штанов расстегнута, он вынул член и теребит его. Я хотела его ударить, но побоялась, что буду иметь такие же проблемы, как в свое время Лори с Эрмой, поэтому вышла из комнаты и обратилась к маме: «Дядя Стэнли ведет себя неприлично».

«Ты, наверное, что-то придумываешь», – возразила мама.

«Нет, он правда меня лапал! И дрочил!»

Мама, как птичка, наклонила голову, и на ее лице появилось озабоченное выражение: «Бедный Стэнли! Он такой одинокий!»

Мама спросила, причинил ли он мне какой-либо ущерб. Я отрицательно покачала головой. «Ну, вот видишь, – сказала мама, которая всегда говорила, что преступления на сексуальной почве являются преступлениями восприятия. – Если ты считаешь, что не пострадала, значит, ты не пострадала. Многие женщины слишком раздувают эту проблему. Ты гораздо сильнее многих». И она снова вернулась к разгадыванию кроссворда.

После этого случая я отказывалась ходить мыться к дедушке. Быть сильным – хорошо, но я не желала, чтобы Стэнли вообразил, что я возвращаюсь потому, что мне от него чего-то надо. Я начал мыться в доме на Литтл Хобарт Стрит. На кухне у нас был большой алюминиевый таз, который можно было наполнить водой из колонки под домом, когда погода была хорошей, а вода теплой. Помыв тело, я наклонялась и мыла голову. Но таскать вверх по лестнице ведра с водой было непросто, поэтому я всегда до последнего откладывала такое мытье, которое накачивало мускулатуру рук.

Весной полили дожди. Вода сбегала по горным склонам, смывая камни и небольшие деревца, размывала асфальтовые дороги. Ручьи вышли из берегов, и бурая вода в них бурлила и пенилась, словно превратилась в шоколадный шейк. Все ручьи вливались в реку Таг, которая тоже вышла из берегов и залила близлежащие дома и магазины на центральной улице города. Глубина грязи доходила до метра, и вода снесла несколько автомобилей. В Баффало Крик Холлоу смыло дамбу, пошла 10-метровая волна, и 126 человек погибли. Мама говорила, что это месть природы за то, что ее грабят и насилуют, выводят из строя ее дренажную систему, вырубая леса и роя шахты.

Наша улица была расположена высоко, и нас не затопило, но ниже дожди смыли часть асфальтовой дороги. Правда, вода подмыла столбы, на которых стоял наш дом. Дырка в потолке на кухне стала огромной и вскоре начал течь потолок еще в нашей детской спальне – с той стороны, где стояли нары Брайана и Морин. Спавший на верхней койке Брайан начал накрываться брезентом, чтобы не промокнуть.

Все в доме стало влажным. Книги, бумаги и картины покрылись зеленой плесенью. В углах комнат появились маленькие грибы. Влага разъедала деревянную лестницу в дом, и ходить по ней стало опасно. Однажды под мамой сломалась прогнившая ступенька, она упала и покатилась по склону. После этого у нее несколько недель не заживали ссадины на руках и ногах. «Мой муж меня не бьет, – объясняла мама тем, кто пялился на ее раны, – он просто не хочет починить лестницу».

Веранда тоже начала гнить. Перила и пол стали скользкими от плесени. Ночами стало опасно ходить в туалет, потому что каждый из нас минимум по разу ночью поскальзывался и падал. От веранды до земли было около трех метров.

«Нам надо что-то сделать с верандой, – говорила я маме. – Ночью очень опасно ходить по ней в туалет». Кроме того, туалетом под лестницей уже нельзя было пользоваться, потому что яма окончательно наполнилась.

«Ты права, – сказала мама, – надо что-то предпринять».

Она купила ведро из желтой пластмассы и поставила его на кухне. Теперь все, кто хотел ночью сходить в туалет, ходили в ведро. Когда ведро наполнялось, самый смелый из нас выносил его на улицу, рыл яму и выливал туда его содержимое.

В один прекрасный день мы с Брайаном собирали трухлявые ветки для огня и среди личинок и вьюнков нашли кольцо с бриллиантом. Камень на кольце был крупным. Сначала мы подумали, что это бижутерия, но почистив кольцо и попробовав поцарапать его стеклом, как нас учил папа, поняли, что оно, скорее всего, настоящее. Мы решили, что кольцо принадлежало старушке, которая жила и умерла в доме до нас. Все говорили, что эта старушка была немного чокнутой.

«Как ты думаешь, сколько это кольцо может стоить?» – спросила я Брайана.

«Наверняка больше, чем дом», – ответил он.

Мы решили продать кольцо для того, чтобы купить еды и рассчитаться за дом (родители не платили месячные взносы и шли разговоры о том, что нас рано или поздно выселят). После этого у нас могли бы остаться деньги, на которые можно было бы приобрести что-нибудь для нас, например, пару кроссовок.