Сталин. Наваждение России - Леонид Млечин

— Будут ли советские войска вмешиваться во внутренние дела Литвы? — обреченно поинтересовался Урбшис.

— Нет, — сразу же ответил Молотов. — Внутренние дела — прерогатива вашего правительства. Правительство Советского Союза — пролитовское. Мы хотим, чтобы литовское правительство стало просоветским.

Министр Урбшис все понял правильно:

— Какое литовское правительство было бы приемлемо советскому правительству?

— О лицах мне трудно говорить, — ответил Молотов. — Нужна такая смена кабинета, которая бы привела к образованию просоветского правительства в Литве.

— Новый кабинет должен быть сформирован к утру завтрашнего дня? — уточнил Юозас Урбшис.

— Необязательно так торопиться, — проявил великодушие Молотов. — Кабинет можно будет составить позднее, на другой день, например. Но при том обязательном условии, что все требования советского правительства будут приняты в срок.

Литовский посланник в Москве Л ад ас Наткевичюс поинтересовался:

— Нужно ли будет согласовывать состав нового кабинета с советским правительством? Если да, то как?

— Согласовать придется, — объяснил Молотов, — а как — можно потом договориться.

— Последний вопрос, — сказал министр Урбшис. — Я не вижу в литовском уголовном кодексе статьи, на основании которой можно выполнить еще одно ваше требование — отдать под суд министра внутренних дел полковника Казимира Скучаса и начальника политической полиции Аугустаса Повилайтиса. Как быть?

Вячеслав Михайлович не затруднился с ответом:

— Прежде всего нужно их арестовать и отдать под суд, статьи найдутся. Да и советские юристы могут помочь в этом…

Литовская республика не была самой демократичной в предвоенной Европе. Но что такое законность по-советски, она еще не знала.

На следующее утро Урбшис вновь был у Молотова. Литовский министр сообщил, что его правительство приняло все требования Советского Союза и ушло в отставку.

16 июня днем Молотов принял латвийского посла в Москве Фрициса Коциныпа. Передал требования Москвы: правительство Латвии уходит в отставку, формируется новое, и в страну вводятся дополнительные советские войска. Молотов объяснил: если требования не будут приняты, Москва примет соответствующие меры.

Посол просил разрешения вылететь в Ригу. Молотов сказал, что ответ должен быть дан в тот же день — не позднее одиннадцати вечера. В четыре часа пополудни посол Коцинып связался с Ригой, зачитал текст ультиматума министру иностранных дел Вильгельму Мунтерсу.

В Риге президент Карлис Ульманис провел совещание с военными. Единое мнение: военное противостояние с СССР невозможно. В семь вечера Ульманис собрал ключевых министров. Согласились принять ультиматум.

Посол Коцинып передал Молотову ответ: «Правительство Латвии, не признавая обоснованными мотивы, побудившие правительство Советского Союза выдвинуть перед правительством Латвии ультимативные требования, декларирует, что всегда добросовестно выполняло и в дальнейшем будет выполнять договор о взаимопомощи. Правительство Латвии готово обеспечить свободный доступ вооруженным силам Советского Союза…»

С литовским министром Молотов беседовал тридцать две минуты, с латвийским посланником — двадцать три. Эстонскому посланнику Молотов буквально не дал рта раскрыть. Вячеслав

Михайлович передал ему те же требования, что Литве и Латвии. Посланник хотел что-то спросить:

— Нельзя ли…

Молотов даже не захотел его выслушать и сразу прервал:

— Нет, нет.

Посланник посетовал на то, что его правительству дается мало времени для ответа.

— Ничего не могу поделать, — бросил Молотов.

Все три правительства приняли ультиматум Москвы. Балтийские политики понимали, что сопротивляться Советскому Союзу бесполезно. Красная армия заняла бы всю Прибалтику и без их согласия. Войска Ленинградского, Калининского и Белорусского особого округов были подняты по тревоге и сосредоточены на границах прибалтийских республик. Боевая задача: разгромить армии Литвы, Латвии и Эстонии[4]. Руководить операцией поручили заместителю наркома командарму 2-го ранга Александру Дмитриевичу Локтионову.

Ранним утром 17 июня 1940 года советские войска пересекли границу Латвии. Военный летчик латвийской армии Жанис Томсонс вспоминал:

«Сидя в своем истребителе и ожидая сигнала к началу боя, я пережил ощущение, которое не могу ни описать, ни пересказать — его можно только пережить самому… Как удар плети прозвучало сообщение противовоздушной обороны: “Русские самолеты над Даугавпилсом!” Все взгляды обратились к капитану. Он расхаживал вокруг радиостанции, ожидая приказа. Но молчала радиостанция, молчал и капитан».

«В понедельник, 17 июня, — вспоминала Сандра Калниете, которая со временем станет министром иностранных дел независимой Латвии, — люди проснулись и собрались на работу, но, выйдя на улицу, обнаружили, что над Ригой кружат советские бомбардировщики; через несколько часов в центр города вошли танки».

Днем советские войска заняли привокзальную площадь, и сразу же здесь стали собираться люди. Кто-то вручал цветы советским танкистам, а кто-то стал нападать на полицию. В полицейских бросали булыжниками.

Советское посольство инструктировало Рижское радио: о Красной армии передавать только информацию, поступавшую из посольства. Посоветовали транслировать музыку.

«Часов в 12 с улицы Кришьяна Барона подъехал танк, — вспоминал радиожурналист Константин Карулис. — Мгновение он маневрировал, гусеницы скользили по гладкому асфальту, оставляя на нем глубокие борозды. Танк развернулся, и мы увидели, как медленно поднимается ствол орудия, нацеливаясь прямо на наше окно…»

Поздно вечером по радио выступил президент Ульманис. Он закончил свое выступление словами:

— Я остаюсь на своем месте, вы оставайтесь на своих.

После выступления он вышел к журналистам. Один из них спросил:

— Господин президент, не нужно ли было все же воевать?

Ульманис склонился к нему:

— Вы так думаете? И многие так думают?

— Да!

— И что бы это дало?

Всех интересовало: как будет реагировать Берлин? Лето сорокового года — время наивысшего успеха нацистской Германии. Гитлер захватил пол-Европы. Главный соперник на континенте, Франция, капитулировал. Англичане засели на своем острове и ждали вторжения. Но летом сорокового Гитлер еще соблюдал условия пакта со Сталиным.

Статс-секретарь министерства иностранных дел Германии Эрнст фон Вайцзеккер 17 июля 1940 года информировал все немецкие дипломатические миссии:

«Укрепление русских войск в Литве, Латвии и Эстонии, реорганизация правительств, производимая советским правительством, касаются только России и прибалтийских государств. Поэтому ввиду наших неизменно дружеских отношений с Советским Союзом у нас нет никаких причин для волнения, каковое нам открыто приписывается некоторой частью зарубежной прессы».