Герои русского парусного флота - Владимир Шигин

— В Японии я свои дела уже переделал! — лаконично объявил камергер офицерам «Марии». — Теперь же поплыву с вами на Аляску!

«Не знаю, — провидчески писал в те дни в своём дневнике Хвостов, — счастливая или несчастливая судьба нас соединила с Н.П. Резановым на самой отдалённой точке Российского государства».

…Стылые дремотные волны качали утлое двухмачтовое судёнышко. В промежутках между вахтами сквозь дрёму людям казалось, что они слышат не скрип, а стон старого судна. Миновали остров Прибылова, затем Уналашку. Вот, наконец, и Ситха — столица русской Америки.

Мореплавателей Ситха встретила ещё дымящимися пепелищами. Совсем недавно она была в очередной раз разорена и разграблена воинственными индейцами-колошами, а затем, отбитая капитаном Лисянским, только-только начала отстраиваться заново.

Постаревший Баранов встречал Хвостова с Давыдовым, как отец родных сыновей. Целуя, приговаривал:

— Соколики мои родные, и не чаял вас вновь в местах наших диких увидать!

Резанову же Баранов сказал при встрече так:

— Полагалось бы встретить особу твою высокую хлебом-солью… Да вот беда — нет у нас ни хлебушка, ни соли. Не подвезли сей год из Охотска.

— Что ж вы едите? — спросил Резанов.

— А что придётся. Когда рыбку выловим, когда грибок найдём. А супротив болезни скорбута пиво варим — из еловых шишек… И Богу молимся!

Здесь же, в Ситхе, Хвостов с Давыдовым встретились ещё с одним человеком, который невольно сыграет в их жизни роковую роль, — с американским шкипером Вульфом.

Джон Вульф — шкипер и торговец из Бристоля пришёл на Аляску на своём судне «Жано». Судно Вульфа была загружено различными товарами, продовольствием, оружием, порохом, пулями — вещами, на Аляске необходимыми. Вульф и Баранов вели взаимовыгодную торговлю. Прибытие Вульфа отсрочило голод, но доставленного им продовольствия всё равно было мало для того, чтобы перезимовать. Необходима была ещё одна, и большая, закупка.

Баранов и Вульф подружились, и шкипер принял предложение правителя участвовать в совместной экспедиции к берегам Калифорнии, чтобы купить там хлеба, одновременно взяв на борт несколько десятков индейцев для ловли морской выдры. Но их плану не суждено было осуществиться — в Ново-Архангельск пришла «Святая Мария», и все дела взял в свои руки Резанов.

Из записок Д. Вульфа: «Его командиром был Андрей В. Машин, а в качестве пассажира на борту находился Николай Резанов, дворянин, который после неудавшейся миссии в Японии заехал на Камчатку по пути к факториям на Северо-Западном побережье. Вместе с ним прибыли также два лейтенанта российского флота Николай Хвостов и Иван Давыдов, д-р Лангсдорф и два корабельных плотника Корюкин и Попов, которые должны были построить здесь корабль… Несколько дней после их прибытия прошли в веселье и радости, и дело было полностью приостановлено. Появление столь выдающейся личности, чья власть на короткое время затмила даже власть губернатора было событием большого значения».

Камергер тем временем объявил уже свой план преобразования колонии. Чего там только не было: промышленность и земледелие, рукоделия и ремёсла, торговля и мореплавание. Помимо этого Резанов собирался взять реванш и за японскую неудачу! Хвостову он показал свой план мщения, который наскоро составил во время плавания. Суть его заключалась в том, чтобы продемонстрировать японцам силу русского оружия и изгнать их промышленников с Сахалина и курильских островов, на которые они не имели никаких прав.

Хвостов, бумаги те бегло просмотревши, только хмыкнул:

— Красиво, заманчиво, но… сказочно!

— Они меня ещё вспомнят, косоглазые, а вспомнив, зальются слезами кровавыми! — грозился Резанов кулаком в сторону океана.

Но Япония Японией, а пока надо было срочно заниматься делами аляскинскими. Дело в том, что после сожжения индейцами-колошами Ситхи вместе с крепостью были сожжены и продовольственные склады, и теперь колонии грозил скорый голод. Единственной возможностью его предотвратить была организация морской экспедиции в богатую хлебом Калифорнию. Но для этого нужны были крепкие суда, так как пускаться в столь большое плавание на старой «Марии» было небезопасно.

Прибывшие с Камчатки плотники под руководством Хвостова и Давыдова уже вовсю строили тендер, но судёнышко было слишком маленьким, чтобы на нём можно было доставить продовольствие для всех промышленников Аляски.

Что касается Хвостова с Давыдовым, то они к этому времени, так же как и Баранов, подружились со шкипером Вульфом. Осмотрев его судно, друзья нашли, что это именно то, что надо для плавания в Калифорнию. Сообщили Резанову. Тот сказал:

— Покупайте, сколько бы эта «Жано» не стоила!

Джон был моряком опытным, да и человеком вполне порядочным. Как водится, для начала все трое хорошенько выпили, потом добавили ещё.

— Джонни! — перешёл к делу Давыдов, когда под столом стало тесно от пустых бутылок. — Нам с Николя нужно хорошее судно! Платим сразу и наличными!

— Нет проблем! — пожал плечами мутноглазый Джонни. — Берите мою «Жано»! Девчонка что надо! На ходу легка, а уж на волне удержится, даже если всё днище вырубить!

— Сколько просишь?

— Сто тридцать тысяч рублей! — прикинув в уме, заявил рыжебородый Вульф.

— Запас солонины и сухарей твой! — сразу же добавил Давыдов.

— О'кей! — Ударили по рукам. — За новую покупку наливай по полной!

— Как назовём судно? — спросил друга Давыдов, когда все бумаги были оформлены.

— Называй, как знаешь! — ответил тот.

— Пускай тогда будет «Юноной» — богиней римской! — подумав, сказал мичман.

— Почему именно «Юноной»? — удивился Хвостов.

— Красиво и романтично!

— Тогда строящийся тендер я назову «Авось»! — махнул рукой Хвостов.

— А почему «Авось»? — настала пора уже удивляться Давыдову.

— Авось нам повезёт! — усмехнулся в ответ лейтенант. — Авось притом ещё и живыми останемся!

После недолгого обсуждения было решено, что капитанство над «Юноной» возьмёт Хвостов, а над «Авось» — Давыдов. Пока же мичман достраивал свой тендер, Хвостов опробовал своё новокупленное судно. «Юноной» лейтенант остался доволен. Обшитое медью судно легко всходило на волну и неплохо держало курс. Старина Вульф не обманул!

Колонисты заметно повеселели, но уже к Рождеству стало ясно, что припасов до лета едва ли хватит…

«Нужда в колониях, — писал историк П. Тихменёв, — во всём необходимом доходила до того, что на 200 человек выдавалось хлеба не более фунта на неделю на каждого, и то только до 1-го октября. Рыба перестала ловиться. Сушёная юкола, сивучина и изредка нерпы составляли единственную пищу новоархангельцев. Нужда заставила не пренебрегать ничем: ели орлов, ворон, каракатиц и вообще всякую всячину. Только больным скорбутом (цингой. — В.Ш.), царствовавшим, можно сказать, в заселении, давали пшено с патокою и пиво, сваренное из еловых шишек».