Польский крест советской контрразведки. Польская линия в работе ВЧК-НКВД. 1918-1938 - Александр Зданович

Отрицательно к перевороту Пилсудского отнеслась военная разведка. Ее агентурные источники информации и аналитики фактически предсказали переворот. В докладе о Польше, датированном началом апреля 1926 г. и подписанном начальником Разведупра РККА Я.К. Берзиным, указывалось следующее: «4. Характернейшим моментом нынешнего политического положения в Польше является подготовка к фашистскому (выделено мной. -А.З.) перевороту. Возможность объявления диктатуры как со стороны правого лагеря, так и со стороны Пилсудского является вполне реальной и быстро назревающей. Не исключена также возможность некоторого соглашения обеих лагерей… 5… Что касается СССР, то приход к власти Пилсудского нам представляется наиболее опасным, так как это повлекло бы за собой, по всей вероятности, обострение советско-польских отношений и ускорение перехода Польши на английскую ориентацию»^[346]. Прогноз РУ РККА был подтвержден в очередном докладе от 21 июля 1926 г., в котором говорилось об антисоветской политике Пилсудского как непреложном факте^[347]. В многостраничном исследовании под названием «Будущая война», появившемся весной 1928 г., аналитики из Разведупра отмечали, что именно Польша в коалиции с Румынией и при поддержке Франции представляет и будет представлять в ближайшие годы основную угрозу^[348]. Для такого вывода разведчиков имелись серьезные документальные основания.

Говоря о позиции РУ РККА, нельзя не возвратиться к событиям первой половины 1920-х гг. и не коснуться темы о «Нелегальной военной организации» (НВО). Деятельность этой структуры напрямую влияла на состояние советско-польских отношений и формирование у польских политиков и военных образа главного врага в лице СССР^[349]. Итак, согласно докладу председателю Реввоенсовета Республики Л. Троцкому от тогдашнего члена РВС Западного фронта И. Уншлихта, который, замечу, одновременно являлся и членом Временного ревкома Польши, НВО была создана в конце 1919 г.^[350] Уншлихт и близкие к нему сотрудники фронтовой военной разведки отдавали себе отчет в том, что достигнутое перемирие и даже подписание в дальнейшем мирного договора не гарантируют от возможных новых военных столкновений, пусть и локальных. Как удачно выразился и обосновал свой тезис доктор исторических наук С. Полторак, обе стороны закончили войну «победоносным поражением», то есть не достигли намеченных целей^[351]. А сложившаяся ситуация несла в себе угрозу возобновления вооруженного конфликта. Коль скоро такая оценка обстановки присутствовала как у советских, так и у польских политических и военных деятелей, то принимались и практически зеркальные меры с обеих сторон. Поэтому нельзя согласиться с утверждениями некоторых польских и отечественных историков о том, что именно создание и деятельность НВО являются первопричиной усиления напряженности в приграничных районах после подписания мирного договора в Риге и в последующие несколько лет. В связи с этим напомню, что в первые месяцы 1920 г. НВО еще находилась в организационной стадии, а в это время антисоветские воинские формирования Б. Савинкова и генерала С. Булак-Балаховича на территории Польши фактически уже существовали. Они приняли участие в войне, а затем превратились (с согласия и при всесторонней поддержке польского Генерального штаба) в разведывательно-диверсионно-террористические отряды. По разным данным, к осени 1920 г. эти отряды насчитывали от 9 до 11 тысяч человек^[352]. Такого количества боевиков-партизан НВО никогда не имела. Нелегальная военная организация при РВС ЗФ скорее копировала структуру и методы работы Польской организации войсковой. Нельзя не заметить, что даже название у них были схожи. Поэтому будет справедливо говорить о первенстве поляков в создании подпольных разведывательно-боевых организаций в тылу у своего противника.

После окончания боевых действий НВО не только продолжала существовать, но и активно действовала на польской территории. К сожалению, постепенно снижался уровень управления ею. Организаторы НВО отбыли на другие участки работы. В апреле 1921 г. И. Уншлихта назначили заместителем председателя ВЧК, начальник Разведывательного управления ЗФ А. Сташевский возглавил объединенную резидентуру ВЧК и Разведупра в Берлине. Туда же были направлены Б. Бортновский — бывший заместитель начальника РУ ЗФ и его ближайший помощник С. Фирин. Лучшего «плановика» НВО — А. Славатинского — забрал с собой в Москву И. Уншлихт, где и назначил на ответственную должность в Секретном отделе ВЧК. Новые назначения получили и другие опытные сотрудники НВО. С прекращением военных действий не уделялось должного внимания деятельности НВО со стороны Разведупра РККА и разведотдела Западного фронта. Менялись командиры отрядов и личный состав боевиков. В целом ряде случаев командиры отрядов и групп не выполняли директивы руководящих центров, стали проявляться признаки самостийности. Целый ряд акций уже приносил вред усилиям советских дипломатов и в определенной степени затруднял работу национальных коммунистических партий. Особым отделом Западного фронта не было организовано контрразведывательное обеспечение аппарата и кадров НВО. По крайней мере, никаких сигналов о неблагополучном положении в этой организации от чекистов в Москву не поступало.

Авторы монографии о разведке Коминтерна И. Ландер и С. Чуркин утверждают, что операции «активной разведки» (НВО) в Польше были законспирированы даже от пограничников и местных органов ГПУ-ОГПУ^[353]. В данном случае вряд ли можно полностью согласиться с указанными авторами. Скорее всего, чекисты, что называется, «закрывали глаза» на действия боевиков НВО, расценивая их как полезные для нашей страны в текущей оперативной обстановке. Ведь отряды «активной разведки» добывали информацию не только о дислокации бандформирований на территории Польши, но иногда и об их подготовке к рейдам на советскую сторону. Эти сведения поступали в разведотдел Западного фронта, а также в ГПУ Белоруссии и использовались в борьбе с данным опасным явлением. Более того, в необходимых случаях сотрудники госбезопасности использовали группы НВО для проведения специальных акций в приграничной польской полосе. К примеру, в августе 1924 г. заместитель начальника Особого отдела Минского ГПУ С. Глинский организовал и с помощью боевого отряда НВО осуществил налет на помещение польской службы безопасности в городе Столбцы, где содержались арестованные политической полицией два делегата V конгресса Коминтерна: секретари ЦК КПЗБ С. Скульский (Мартенс) и П. Корчик (Логинович). Коммунисты-подпольщики были освобождены и доставлены в Минск^[354].