Великие тайны великих людей - Игорь Прокопенко

Уже было ясно, каким образом закончится война, неизвестно только, когда Германия подпишет капитуляцию. А для того, чтобы понять, откуда в составе «Ваффен СС» взялись русские диверсанты, нужно мысленно перенестись в 1941 год, в Ленинградскую область, в город Луга.

Луга – небольшой город в трех часах езды от Санкт-Петербурга. Центральная площадь, рынок, деревянные дома в два-три этажа с затейливой резьбой, маленький вокзал, одним словом, типичный провинциальный город. Бургомистром немцы назначили известного в городе адвоката Леонида Элиадоровича Решетникова.

В этот период Луга имела стратегическое значение – через город проходили важнейшие транспортные артерии немецкой армии на пути к Ленинграду. На посту бургомистра Леонид Решетников ничем особенным не прославился, его уголовное дело хранится в архиве Ленинградского управления ФСБ. Но среди прочих документов нашлись его личные дневники, которые проливают свет на историю русских диверсантов под командованием Скорцени.

Осенью 1941 года в комендатуру Луги поступило обращение от местных жителей: они жаловались, что по ночам вооруженные люди регулярно приходят грабить их соседей евреев. Те, разумеется, к немцам жаловаться не пошли, а вот их соседям ночные крики порядком поднадоели. На новоявленных экспроприаторов была устроена засада, в которую эта шайка и угодила. Главарем был известный в городе уголовник, Александр Мартыновский, но, что несколько удивило, вместе с ним был пойман сын бургомистра, Игорь Решетников. Немцы пытались обеспечить в Луге элементарный правопорядок и с уголовниками особо не церемонились, так что судьба этих людей была практически предрешена. Впрочем, Игорь был уверен, что отец вытащит его из неприятностей так, как это много раз уже случалось раньше.

Вот что думает об этом Михаил Пушняков: «Отец Решетникова работал до войны адвокатом в городе Луге. Он не уделял должного внимания своему единственному сыну. И тот связался с хулиганами, они где-то украли пистолет… Он был судим за хранение пистолета, отбыл наказание. А Мартыновский был из числа высланных на 101-й километр в Лугу за какое-то преступление, хотя он выдавал себя за студента медицинского института Ленинграда. И остальные все – это уголовники».

Решетников-младший с детства рос весьма избалованным ребенком, при этом всегда имел склонность к авантюре. Но влияние отца в городе было весьма велико, и практически все шалости ему сходили с рук. Теперь Игорю предстояло познакомиться с фашистской военно-полевой юстицией. Оккупационный режим не предполагает особого гуманизма, и даже отец, бургомистр, едва ли мог помочь сыну избежать виселицы. Однако на судьбу членов банды Мартыновского повлияли партизаны, которые в этот период начали действовать в районе Луги. Чтобы помешать перевозкам вражеских войск и боеприпасов в район Ленинграда, партизаны активизировали свои действия по уничтожению эшелонов, складов вооружения и техники. В ответ немцы начали проводить массированные карательные операции, оккупационный режим ожесточался с каждым днем, Луга была буквально нашпигована различными разведывательными и контрразведывательными органами. Здесь базировались и активно действовали охранные дивизии СС «Полицай», полк дивизии «Бранденбург», группы тайной боевой полиции «ГФП» и агентура «Зондерштаба Р», подчиненная военной разведке Абвер.

Фашисты пускали в ход все: подкуп, угрозы, создали разветвленную сеть осведомителей. Сотрудники службы безопасности СД предложили Решетникову и его подельникам взяться за хотя и рискованную, но высокооплачиваемую работу. Собственно, особого выбора у Игоря не было: или виселица прямо сейчас, или работа на немцев – таким образом вербовали многих.

Луга

Но Решетников для СД был ценным приобретением: авантюрные наклонности в соединении с острым умом и абсолютным презрением к другим людям обеспечили ему в дальнейшем успешную карьеру у немцев. На службе в СД Игорь буквально «нашел себя», он был убийцей по призванию – можно только удивляться, как во внешне вполне благополучной семье мог вырасти такой человек.

Михаил Пушняков: «Это был человек до предела жестокий по своему характеру. Сколько своих подчиненных, в том числе Герасимова, командира взвода, он избивал по поводу и без повода. Дело доходило до того, что за малейшее неповиновение Решетников вынимал пистолет и стрелял. Он расстрелял Максимова и других. Его в отряде считали зверем».

Группа Мартыновского и Решетникова сразу прославила себя фантастической жестокостью. Их главной задачей была борьба с советскими разведывательно-диверсионными группами, которые активно забрасывались в тыл к немцам. Как оказалось, это было не самой трудной задачей. В погоне за массовостью в СССР легко пренебрегали элементарными правилами безопасности. Чтобы понять, как это было, стоит послушать историю советской разведчицы Валентины Доновой, заброшенной в немецкий тыл: «Когда я приземлилась с парашютом, то рука, на которой были часы, как-то стукнулась о землю, и часы остановились. А сеанс у нас должен быть с 12.00, и я ориентировалась по солнцу, по зениту. И, по-видимому, наши минуты не совпадали».

День за днем она отправляла в эфир свои позывные, ведь нет ничего труднее для разведчика, чем отсутствие связи. А немцы ее уже искали. Служба радиоразведки и контроля над эфиром починялась Абверу, и ее работа была поставлена поистине образцово.

Валентина Донова: «Пять дней я так работала, и немцы запеленгировали станцию, и меня уже искали. И когда я на пятый день вышла к селу Буды, там что-то до Луцовки оставалось три-четыре километра, то меня встретила их жандармерия».

И хотя в разведшколе рассказывали, как нужно вести себя при аресте, все это было почти бесполезно – в СД работали профессионалы, и переиграть их было совсем непросто. Самое трудное – сохранить веру в себя и в своих командиров. Такое удавалось немногим, тем более когда разведчик сталкивался с небрежностью тех, кто остался в тылу.

В начале войны немцы легко достигали успеха в радиоиграх, потом работать стало труднее. Но сколько тысяч советских разведчиков заплатили жизнями за опыт своих командиров.

Валентина Донова: «Он мне сказал: «Мы ваши позывные знаем, мы по рации нашли вас, поймали, запеленгировали. Если вы не согласитесь, мы сами будем работать». Это был немец, Вальтер Гроссман, он мне так сказал. Но я подумала: «Ну, хорошо, все равно я смогу сорвать эту радиоигру и дам своим знать о том, что я работаю по принуждению у немцев».

Решиться на такое было трудно – попытка сорвать радиоигру, скорее всего, стоила бы разведчице жизни.

Валентина Донова: «Когда я стала давать свои позывные, я подумала, что сейчас дам знать, что я поймана немцами, пусть они стреляют – сразу убьют меня, и все. Я уже на это пошла, и я была уверена, что меня убьют. И, давая свои позывные, я между позывными дала открытый текст: «Поймана немцами», два слова».

К счастью, немцы этого не заметили, впрочем, русский радиоцентр этого тоже не услышал, как не заметил условные знаки о работе под контролем. Не насторожили командиров и намеренные ошибки в радиограммах.