Боги и люди - Эдвард Радзинский

Христенек громко кашлянул. Голоса замолкли, и через мгновение в залу торопливо вошла принцесса.

– Что вы тут делаете, милейший?

– Слушаю то, что мне слушать не положено. На вашем месте я рассчитал бы слуг: в дом может войти всякий.

Принцесса молча, пристально смотрела на него.

– Я пришел просить вас об исполнении слова, – усмехнулся Христенек – Вы обещали похлопотать перед графом о майоре Христенеке. На корабле готовят свадьбу, это будет самое время для подобной просьбы.

Она молчала.

– Кроме того, – продолжал Христенек, – раньше у вас не было денег, у меня были. Но теперь, к сожалению, наоборот.

Принцесса с облегчением вздохнула, подошла к шкатулке и вынула мешочек с золотом.

– Сдается, что вы большой плут, мой юный друг!

– Это не так плохо, – сказал Христенек, – иметь своего плута при графе. Но это будет стоить хлопот о чине. И денег. Много денег!

– Вы будете майором, – засмеялась принцесса и с торжеством обернулась к Доманскому, стоявшему в дверях.

«Вот теперь ты точно поедешь», – сказал себе Христенек.

21 февраля 1774 года в Ливорно стоял солнечный ветреный день. В доме Дика, английского консула в Ливорно, собралось блестящее общество. Двери залы распахнулись. Богатырская фигура Орлова заслонила вход, и он провозгласил:

– Ее императорское высочество Елизавета!

В великолепном туалете, сверкая бриллиантами, подаренными графом, появилась принцесса.

Низко кланяясь, подходили гости к руке принцессы. С благоговением целовали руку.

Граф Орлов представлял ей одного за другим:

– Английский консул в Ливорно и кавалер российского ордена Святой Анны сэр Джон Дик с супругой… Адмирал русского флота Самюэль Грейг…

Грейг в орденах, в парадном мундире почтительно целует руку принцессы.

– Ишь, старая лиса, – шептал принцессе Орлов, – мундир парадный надел. Теперь никуда ему от нас не деться.

Пир в доме Дика в разгаре. В широкие окна гостиной виден залив и корабли русской эскадры на рейде. С кораблей начали палить пушки.

– В честь Вашего императорского высочества! – провозгласил Орлов. – Салют русских моряков наследнице престола!

Гости за столом захлопали. Опьяневший Черномский что-то страстно доказывал по-польски Христенеку. Тот, соглашаясь, кивал. Они поцеловались.

И только один Доманский был совершенно трезв и не спускал глаз с принцессы. Но та не смотрела на него. Она жадно глядела на море, где, медленно совершая маневры, двигались русские корабли. И шептала жене консула Дика, с которой уже успела подружиться, шептала так, чтобы граф слышал:

– Да, да, я его люблю. И пусть я много страдала из-за любви, но я благословляю это страдание.

– Возвышенно! – шептала в ответ жена консула. – Ох, глядите: на кораблях опять стреляют. Всю жизнь я мечтаю побывать там, и каждый раз он мне только обещает, – сказала она, кивнув на супруга. – Вы все можете. Попросите графа когда-нибудь. Только мужу ни слова, он ужасно к нему ревнует. – И она указала глазами на Грейга.

– А вы его? – засмеялась принцесса.

Жена консула потупила глаза.

– Как мы все беспомощны перед ними, – сказала принцесса. И вдруг громко обратилась к графу: – У меня есть желание, граф. Я хочу сейчас же побывать на корабле. Я хочу все увидеть своими глазами.

Наступила тишина. Жена консула захлопала в ладоши. Доманский побледнел.

– Но, Ваше высочество, – начал Орлов, – это невозможно. На кораблях идут маневры. Стреляют пушки, это опасно.

– Я не узнаю вас, граф. Слово «опасно» странно звучит в устах героя, – надменно начала принцесса.

«Ну, все точно! Чтоб ей до смерти захотелось, надо сказать «нет». Ох и граф!» – усмехнулся Христенек.

– Граф прав, – резко сказал Доманский.

– Клянусь доставить принцессу живой и невредимой на сушу, – сказал дотоле молчавший Грейг.

На лице принцессы промелькнуло сомнение.

– Ты не поедешь на корабль, – торопливо зашептал Орлов, – чтобы ни обещала тебе эта старая лиса! Я тут хозяин… Точнее, поедешь, только с одним условием: венчаться!

– Как. сейчас? – беспомощно спросила принцесса.

– А почему не сейчас? Корабельный священник ждет нас. Сегодня я объявлю свою волю флоту. Твою волю. Иначе не быть тебе на корабле!

Лицо принцессы вновь стало величественным, спокойным. И, с презрительным торжеством взглянув на Доманского, она шепнула графу:

– Что ж, решено!

И, поднявшись из-за стола, сказала, почти приказала:

– Мы все едем на корабль, господа!

– Не забудьте про чин, – прошептал сзади Христенек.

Она засмеялась. Теперь она была совсем спокойна.

Все шумно вставали из-за стола. Доманский растолкал совсем захмелевшего Черномского.

– Мы едем, идиот.

– Куда?

– Вот это я тоже хотел бы знать, – сказал Доманский. И поправил пистолет под кунтушем.

– Как? И вы, господа? – спросил Орлов, с усмешкой глядя на поляков.

– И мы, – ответил Доманский.

– Тогда, – Орлов приказал Христенеку, – две шлюпки к набережной. – И, повернувшись к Грейгу, объявил: – Поднять флаг на адмиральском корабле. И чтоб все офицеры были в парадных мундирах. Ее императорское высочество к рабам своим ехать изволят.

Шлюпки приближались к адмиральскому кораблю. Матросы выстроились на палубе.

– Ура! – разносилось в воздухе.

– По-царски встречают внучку Петра, основателя флота Российского, – шептал Орлов. Глаза его стали безумными. – Ох, если бы ты знала, что я сейчас чувствую.

И он сжал ее, будто загораживая своим телом от высокой волны.

Орлов, принцесса и адмирал Грейг идут по палубе вдоль фронта почетного караула. И опять гремит «ура!»…

Орлов и принцесса стоят на корме. Вокруг толпятся офицеры.

– Наполнить кубки, господа. Граф Алексей Григорьевич любовь свою поминает, – обратился по-русски Орлов к офицерам.

– Что ты сказал? – спросила по-немецки принцесса.

– Любовь! – перевел ей Орлов. – Любовь, будь она проклята! – И, усмехнувшись, добавил: – За священником иду, сударушка!

– Сударушка, – повторила она нежно.

И смеясь, и посылая ей воздушные поцелуи, и все глядя на нее, будто не мог наглядеться, Орлов уходил от нее.

Она улыбалась. И глядела в море.

Христенек смотрел, как медленно уходил граф и как глядела в море принцесса.