Секретные бункеры Кенигсберга - Андрей Пржездомский

Во-первых, Пауль Зонненшайн обратил внимание на то, что ящики заносились через вход в «Блютгерихт», и тем самым очерчивал территорию их возможного дальнейшего перемещения и местонахождения.

Во-вторых, он вспомнил, что ящики были доставлены в один из залов подвального этажа винного погребка, а таких там было всего четыре — «Большой ремтер», «Малый ремтер», «Конвент» и «Камера пыток». Все они располагались рядом и соединялись друг с другом непосредственно или через проходные коридоры.

В-третьих, Зонненшайн утверждал, что ящики были опущены вниз через специально сделанное в полу отверстие, за которым угадывался следующий ярус подвалов. А это уже почти точный адрес! Ведь таковые имелись только под «Конвентом» и «Малым ремтером», что подтверждается результатами исследований известного немецкого ученого Фридриха Ларса — непререкаемого авторитета в области замковой архитектуры и большого знатока кёнигсбергского замка.

Таким образом, скупые сведения, сохранившиеся в памяти Пауля Зонненшайна, позволяют нам почти с документальной точностью определить местонахождение четырех из шестнадцати ящиков, которые упаковывала специальная группа, сформированная из солдат различных частей вермахта, дислоцировавшихся в районе Кёнигсберга.

Замурованный свод нижнего яруса подземелий «Блютгерихта», наверное, навсегда укрыл от нас три резных шкафчика, инкрустированных янтарем, и громадное толстое зеркало в раме с золоченым орнаментом. Конечно, эти предметы не имели никакого отношения к Янтарной комнате, да и вообще художественная ценность их для человечества довольно сомнительна. Но дело в том, что четыре ящика Зонненшайна — это всего лишь незначительная часть громадного достояния, хранившегося в многочисленных помещениях Королевского замка, где было сконцентрировано немало сокровищ, вывезенных гитлеровцами из стран охваченной войной Европы.

Массированный налет на Кёнигсберг, совершенный британской бомбардировочной авиацией в ночь на 30 августа 1944 года, превратил центр города в руины. Десятки фосфорных бомб упали на Королевский замок, отчего мгновенно сразу в нескольких местах вспыхнула его крыша. Через считанные минуты, когда огонь охватил деревянные стропила и прорвался внутрь помещений, замок уже представлял собой гигантский костер, рассыпающий вокруг мириады искр.

От жара с треском лопались куски старинного шифера и толстые узорчатые стекла, изготовленные столетия назад. Горели великолепные интерьеры бывших королевских покоев, поражавшие воображение современников, изумительное убранство замковой кирхи, старинная мебель и музейные экспонаты, аккуратно расставленные папки-скоросшиватели Государственного архива Пруссии и Верховного земельного суда провинции, древние манускрипты и научные монографии… Обращалось в прах то, что создавалось веками и составляло историческое и культурное наследие Кёнигсберга. Но не отражались ли в пляске этого пламени отблески пожаров Ковентри и Орадура, Лондона и Роттердама, Смоленска и Сталинграда, Петродворца и Пушкина? Всепожирающий огонь войны откатывался туда, откуда политические преступники XX века, возомнившие себя хозяевами Европы, несли смерть и разрушение другим народам.

Из воспоминаний Ганса Гербаха.

Газета «Остпройссенблатт».

7 июня 1969 года

«К утру 30 августа выгорели все этажи в четырех крыльях замка и в колокольне, обвалились своды замковой кирхи и часть других перекрытий… Огонь не пощадил и подвальные помещения, за исключением бомбоубежища под зданием Унфрида. Только массивные своды подвалов восточной части южного крыла, в которых были сложены ящики с размонтированными панелями Янтарной комнаты, не пострадали. Как ни странно, использовались лишь подвальные помещения упомянутого бомбоубежища, подземелья замковой кирхи и западной части северного крыла…. занимаемые известным винным погребком „Блютгерихт“»

И все-таки, несмотря на серьезные разрушения, большинство подвальных помещений Королевского замка сохранилось. Своды бывших рыцарских залов выдержали высокую температуру и тяжесть рухнувших перекрытий. Под закопченными стенами «Малого ремтера» и складскими помещениями «Блютгерихта» сохранились неповрежденными глубокие подземелья. От низкой пристройки винного погребка, выходящей во двор, остался лишь остов, а некогда великолепная турнирная галерея превратилась в кучи золы и обугленной древесины.

Интересно, что именно в это время известный уже читателю доктор Альфред Роде, под началом которого находились коллекции Королевского замка, сообщил своим адресатам — тайному советнику доктору Циммерману, работающему в Музее Кайзера Фридриха в Берлине, и князю цу Дона-Шлобиттену, имевшему обширные владения и замок в Восточной Пруссии, что заранее принятые «меры противовоздушной обороны оправдали себя» и «большая часть художественных произведений была укрыта». Это означает, что тотального уничтожения художественных ценностей в замке все-таки не произошло и многое удалось сохранить.

На повестку дня ставился вопрос о том, куда можно было перебазировать уцелевшие сокровища, обеспечив не меньшую, чем в подвалах замка, надежность их укрытия. Я не стану вдаваться в подробности, анализируя тот обширный документальный материал, который в течение десятков лет попадал в руки исследователей, занимающихся поисками Янтарной комнаты. Как уже упоминалось, право на существование имеют очень многие, зачастую даже взаимоисключающие версии, в том числе те, которые уводят далеко за пределы Кёнигсберга. Об этом с подкупающей обстоятельностью повествуется в книге Пауля Энке «Репортаж о Янтарной комнате», сообщается в ряде художественно-публицистических работ Юрия Иванова и Валерия Бирюкова. Я же, дорогой читатель, как и обещал, остановлюсь лишь на нескольких конкретных объектах, которые мне кажутся наиболее интересными, в данном случае — на северном крыле Королевского замка, значительную часть которого составляли помещения винного погребка.

Второе после Зонненшайна свидетельство, подтверждающее, что Янтарная комната могла быть укрыта в тайниках «Блютгерихта», основывается на воспоминаниях некой Магды Путтерс, поселившейся после войны в маленьком западногерманском городке на территории земли Рейнланд-Пфальц. Она, бывшая коренная жительница Кёнигсберга, во время одной из встреч со своим восточногерманским родственником рассказала о том, что ей довелось услышать и увидеть в Королевском замке в мартовские дни 1945 года.

Магда Путтерс долго работала в известной кёнигсбергской кондитерской Хуго Мотцки на углу улиц Форштедтише-Ланггассе и Кайзерштрассе, но после налета в августе 1944 года, оставившего на месте этого заведения огромную воронку от фугасной бомбы, вынуждена была устроиться сменным поваром в одну из частей фольксштурма, дислоцировавшуюся в районе главного вокзала.

В начале марта часть перевели в самый центр города и разместили в сохранившихся помещениях Королевского замка. В северо-западной башне, именовавшейся «башней Луизы», была оборудована временная кухня. В выгоревшее помещение затащили несколько пищеварочных котлов, плит, ящиков с посудой и продуктами, установили электрический движок, навесили лампы-времянки, и буквально через пару дней импровизированный «питательный пункт» начал обеспечивать горячей пищей фольксштурмистов четвертого призыва[124].