Подарок крестного - Марина Александрова

Михайло рассмеялся. Пока он не видел Марию, она, кажется, совсем по-другому научилась разговаривать с мужчинами. Ему еще в Новгороде нравилось болтать с Машуткой, а теперь, когда она повзрослела, у него начал просыпаться к ней интерес.

– Так что, развеселишь немного боярина? – все еще улыбаясь, поинтересовался Михайло.

– А что, без Машутки боярин никак не перестанет кручиниться? – не желая сдаваться, озорничала Мария.

– Боярин-то может и перестанет кручиниться, да неужто самой иногда повеселиться не хочется? – поддерживая ее шальной тон, спросил Михайло. И вновь становясь серьезным, сказал, – Ну, садись, рассказывай, куда тебя определили?

Машутка, поняв, что боярин что-то затевает, не стала больше лукавить и подробно рассказала о своей жизни. Михайло, выслушав ее, предложил заняться воспитанием Андрюши, и Мария с радостью согласилась – теперь из дальнего угла терема она переберется в господские палаты, рядом с Михаилом!

Успокоив свою совесть и одним махом решив сразу две задачи – кому поручить воспитание мальца и как облегчить жизнь теткиной подопечной, Михайло немного спустя вдруг поймал себя на мысли, что у него слишком часто возникает желание повидать Машутку.

Однако Михайло не стал противиться этому желанию, и под разными предлогами все чаще и чаще стал навещать Андрюшку, а то и просто бесконечными разговорами заставляя Марию оторваться от дел.

А Машутка сразу поняла, в чем тут дело, но виду не показывала, хотя сама была без ума от Шорина. Она все так же лукавила с боярином, немного потакала его прихотям: хотя и без ведома Михаила знала многие вещи, но слушала его с открытым ртом, теша его мужское самолюбие. И она не ошиблась – Михаил, найдя в ней не только красивую женщину, но и интересную собеседницу, умелую слушательницу, попал-таки в ее сети.

Машутка, несмотря на молодость, и свою со всей силой разгоревшуюся страсть, была, однако, не так проста. Поняв, что ей впервые за всю жизнь повезло, она захотела полной победы, и решила получить либо сразу все, либо ничего, и долго ждала, когда же наконец Михайло сломится.

В очередной раз зайдя проведать маленького Андрюшку, Михайло застал Марию одну. Как выяснилось, малец сильно раскапризничался, долго не мог уснуть, и после того, как чуть ли не весь терем пытался его успокоить, в конце концов почему-то заснул на руках у Прасковьи. Та же, боясь, что перенося Андрея в его палату, разбудит его и уж тогда-то он точно не угомонится, оставила его почивать в своей горенке.

Как всегда, завели беседу: Михайло задирался, Машутка отвечала ему так же, а потом, уже забыв с чего начинали, долго смеялись в один голос над какой-то прибауткой Михаила.

Видя, что Машутка настроена как нельзя лучше, Михайло наконец решился поговорить с ней о главном.

– Знаешь, Мария, а я ведь давно с тобой серьезно поговорить хочу.

– Знаю, – улыбаясь, – ответила Маша, и этим простым ответом так смутила Михаила, что он даже растерялся.

Однако, придя в себя, теперь уже Михайло решил смутить Машутку.

– А коли знаешь, что ответишь? – спросил он, тесно прижимая к себе Машутку и глядя на нее мутным от страсти взором.

Та немного помолчала, размышляя, но все-таки решила рискнуть. Снизив голос до шепота, чтобы вдруг кто не услышал, отвечала:

– Михайло Захарыч, а ведь мне ведомо, что Настасья не в монастырь уехала… Коли она, при живом-то муже, не смущаясь, супругою Гришкиной зваться будет, чем же я хуже? Конечно, никогда мне не стать боярыней, да и не о том пекусь. С малолетства я работы не боялась, и впредь не собираюсь бездельничать, но скрываться ни от кого боле не желаю – коли хочешь, чтоб твоей я была, не стыдись своей зазнобушки.

А ежели завтра, позабавившись со мной, – словно прося, продолжала Мария, – другую госпожу мне привести собираешься, так лучше сразу и скажи – я за Федьку замуж пойду. Ежели мне жизнь поломаешь, хоть ему тогда не губи – он парень неплохой, да и за мной давно ходит.

Дерзкие, ой какие дерзкие речи вела Машутка – а ведь мог и не спрашивать ничего боярин, на то он и в тереме хозяин! Да Машутке было все равно: коли не будет по ее, какое ей тогда счастье? Хоть бы и выпорол Шорин ее за нахальные слова и на самый тяжелый труд поставил, а хоть бы и как прежде жила она в дальнем углу терема, для нее это все едино; вот только если скажет сейчас «да» боярин, значит и ей улыбнулось счастье.

Но боярин не осерчал: его больше всего забавлял бойкий нрав Машутки, ее любознательность и даже настырность. Наконец Михайло понял, что ему почему-то нравились сильные духом женщины: оттого и восхищался он Настасьей, когда она сама пришла с повинной, и оттого полюбил Машутку – его только больше распаляла ее решимость.

Задумываясь, почему же так быстро перестала его волновать супружеская измена, Шорин пришел к выводу, что Настасья всегда была слишком кроткой и мягкой, и переживал он не столько из-за потери любимой женщины, сколько из-за происшедшей в ней перемены и самой измены как таковой.

Задумавшись над словами Марии, Михайло решил, что как-то неудобно сделать Машутку госпожой в тереме, ведь никто не знал, что сотворила на самом деле Анастасия. А потом пришел к выводу:

– Ведь Анастасия счастлива с Григорием, почему я должен страдать? В конце концов, я здесь хозяин и господин!

И действительно, хотя имя ему досталось от жены, но после пожара усадьбу Василия Шорина Михаилу пришлось восстанавливать почти полностью. Да и без твердой мужской руки да дружбы с государем здесь все бы давно пришло в запустение.

И, поднимая ее на руки, Михайло ответил:

– Что ж, быть по-твоему. С сегодняшнего дня перейдешь в палату Анастасии.

На такое не рассчитывала даже дерзкая Мария, но Михайло не позволил ей никак ответить на свое предложение: жарким поцелуем оборвал он уже готовые сорваться с ее уст слова, и весь пыл его страсти и первой Машуткиной любви наконец нашел себе выход…

Нельзя сказать, что челядь с радостью восприняла новые порядки, установленные Михаилом с того дня. Однако было больше недоумения, чем негодования. Машутка в тереме Шорина отнюдь не со всеми была так весела и разговорчива, как с Михаилом. Скорее, она казалась скрытной. Никто про нее ничего толком не знал, но зато она знала все и про всех. Ее даже скрепя сердце нельзя было назвать кроткой и доброй душой, но еще ни разу никто не мог приметить за ней ничего дурного. В работе она была неутомима – чувствовалось, что детство было далеко не легким.

Пожалуй, у всех она вызывала сходное чувство: ее уважали, но никто не мог сказать наверняка, что же можно от нее ожидать, оттого, наверное, и беспокоились.

Осуждать боярина никто не осмелился даже меж собой: все знали, что рано или поздно это случится, но не думали, что так скоро. Дивились только выбору Михаила. Конечно, Машутка в последние месяцы и впрямь стала красавицей, но уж он-то, боярин да царский любимец, мог выбрать себе пару и познатнее.