Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец света - Валерия Косякова

Рис. 134. На центральной панели триптиха Босх изображает апокалиптический пейзаж: трубят ангелы, Христос-судья, окружённый апостолами, восседает на радуге, начиная Суд.

Босх изображает ничтожно малое количество спасшихся праведников. День гнева Господня переполнен бесчестными грешниками, повсюду царит апокалиптический раздрай: землетрясение спровоцировало жизнь вулканов, разверзшийся мир обратился в ад с фонтанирующей лавой, восторжествовала тьма – светила погасли, только адский пламень озаряет пейзаж разрушения. Складывается впечатление, что грех плоти (разврат, чревоугодие), ненависти (война, убийство) и ложь церковников (индульгенция, леность, эксплуатация религии в корыстных целях, лжеучёность) много больше интересуют Босха, чем праведники, а потому занимают почти всё пространство его триптиха.

У Босха в каждой работе апокалиптического характера, изображающей ад, можно увидеть мост.

Рис. 135. Ангел спасает праведника, выводя его из-под прицела демонов. «Страшный суд», фрагмент центральной панели.

Рис. 136. Буквально несколько праведников возносимы ангелами на небо. «Страшный суд», фрагмент центральной панели.

Пересечение вод на лодке или по мосту маркирует обряды перехода из одного пространства (посюстороннего, живого) в другое (потустороннее, мёртвое). Примерно с IX века по всей Европе создаются тексты визионерского содержания, посвящённые путешествию в загробный мир. Рассказы о мире ином воспроизводят с различными вариациями одну нарративную структуру: провинившийся герой, находящийся при смерти или избранный ангелом (либо святым), попадает (часто во время какого-нибудь христианского праздника) в загробный мир, где он (воин либо монах) созерцает ад, реже его взору открываются чистилище и рай. Эти описания приключений в аду назидательного толка содержат ряд перипетий: архангел ведёт суд, иногда ему помогает святой, рассказывается о специфике адских мучений, возникает образ моста испытаний, по которому необходимо пройти душе человека на Страшном суде. Пересекая обрыв или адское озеро, душа вынуждена балансировать на узком мосту, сохраняя равновесие. Подобная переправа – испытание для души, желающей попасть на небеса^[26].

Рис. 137. Король преисподней – дьявол, лжепророк в окружении своих приспешников, с ярко выраженными церковными атрибутами.

Рис. 138. Бордель в аду, проститутку (по иконографии Босха похожую на Еву), окружённую зломузыкантами, держит змеедракон.

Вероятно, созданный Босхом образ сочетает идею о загробном мосте (в упомянутом видении апостола Павла возникает «узкий, как волос» мост, соединяющий мир живых с раем) с идеей узких врат в царствие небесное (Мф 7:13–14): «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их».

Рис. 139. Топография ада вновь отсылает к «Возу сена»: из пещеры вырывается сатанинский народ – Гог и Магог – под предводительством Вавилонской блудницы. Они в компании с лжепророком едут по мосту, иконография которого совпадает с мостом из «Видения Тнугдала», также присутствующим в «Возе сена». Блудница сидит на удоде – аллегории сладострастия и проституции: он красив, но ест свои собственные испражнения.

Видение Сунниульфа (Sunniulf, Франция, VI в., рассказ входит в состав История Франков (кн. 4, гл. 33)), настоятеля монастыря в Пюи-де-Дом, описывает видение реки пламени со страдающими людьми¹²⁵. Узкий мост пересекает реку, но многие, пытаясь пройти по нему, падают вниз. Видение монаха Уэнлока, представленное Св. Бонифацием в письме настоятельнице Танета (около середины VIII в., Нидерланды), описывает спор ангелов и чертей за души человеческие, монаху являются персонификации его собственных грехов, нападающих на него в физическом обличии¹²⁶. Адский ландшафт состоит из ям, наполненных пламенем, нечистотами, рвотой и плачем. Над чёрной, как смоль, кипящей рекой перекинут мост, и души, переправляющиеся в рай, могут упасть с него в реку. Бесы нападают и пытаются похитить одну из блаженных душ. В видении Аилиси, записанном Петром Корнуэллом (XII в.), узнаваемы многие мотивы из видения Павла, Григория Великого, чистилища Св. Патрика, Бернольда¹²⁷. Аилис, бредя через чистилище, попадает в тёмную долину, где он ищет мост, чтобы пересечь реку огня и льда, куда погружаются души. В долинах ада души поднимаются и падают в пламя.

В норвежском тексте начала XIII века, рассказывающем о путешествии в ад Олафа Астесона, также встречается мост Гьялларбру (Gjallarbru), защищаемый собакой, змеёй и быком¹²⁸. Безусловно, этот образ моста взят из древнескандинавской мифологии: мост через реку Гьёлль ведёт в Хельхейм, ад. В тексте английского видения (1206 г.) Св. Юлиан берёт героя по имени Туркилл в потустороннее путешествие, даются образные описания адских чертогов: огонь, холод и солёные озёра, мост с шипами и кольями. Святой Николай председательствует в чистилище, помогая душам спастись. При этом уникально, что он, а не Архангел, использует весы для взвешивания душ, определяя, действительно ли они заслуживают награды или кары. Место наказания также необычно: оно описывается, как театр. Обречённых размещают на сидения, причиняющие им боль. Бесы смотрят спектакль с участием грешников: как те воспроизводят свои грехи, затем демоны люто пытают их, прежде чем, наконец, вернуть на свои места¹²⁹. Священник-врун, солдат-убийца и – грабитель, адвокат-взяточник, гордец, прелюбодейки и прелюбодеи, клеветники, воры, поджигатели и осквернители религиозных мест, плохие купцы – эти герои ада также сравнимы с социальным набором грешников на Страшном суде босхианского ада.