Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют - Валерий Замулин

После того как эсэсовцы прорвались к выс. 252.2, оба батальона 227-го сп отошли непосредственно в район свх. «Сталинское отделение». В. Е. Сажинов вспоминал:

«Кажется, во время 5-й атаки (точно не помню), но уже во второй половине дня, враг оказал больший нажим на наш левый фланг полка, который оборонял 2-й стрелковый батальон капитана Катанцева. Семь вражеских танков с автоматчиками вклинились в район обороны 5-й (или 4-й) роты. Им путь преградили бронебойщики мл. лейтенанта Ухналева. Артиллеристы поставили плотную стену заградительного огня. Из резерва в контратаку была направлена рота автоматчиков. Пример мужества и отваги в этом бою показал младший лейтенант Ухналев. Он вскочил на броню вражеского танка и в открытый люк бросил две гранаты, сам спрыгнул, но не успел отбежать, последовал сильный взрыв. От гранат был уничтожен экипаж танка и взорвался боекомплект, а Ухналев был тяжело ранен. Десант вражеских автоматчиков был уничтожен огнем 2-го сб и контратакой роты автоматчиков, и положение на участке восстановлено.

Пленных взять не удалось, но враг на этом маленьком участке оставил более 50 человек убитыми. В большинстве солдатских книжек, взятых у убитых, были отметки о том, что они принадлежат танковой дивизии „Райх“, а в нескольких книжках значилась принадлежность к танковой дивизии „Адольф Гитлер“. Стало ясно, что перед участком обороны полка наступают танковые дивизии „Райх“ и „Адольф Гитлер“. Этот вывод потом подтвердился показанием пленных и другими документами»[110].

В момент прорыва 2-го грп к свх. «Октябрьский» и далее на подступы к Прохоровке генерал-майор А. Ф. Попов находился на НП в х. Ямки, лично наблюдая за происходящим. Противник перебрасывал от свх. «Комсомолец» к переднему краю танки и пехоту на автомашинах и бронетранспортерах. Примерно за полтора километра от передовой автомашины останавливались и дальше двигались только танки и бэтээры с пехотой. Со стороны это напоминало длинную бронированную гидру, которая ползла по земле, вся в пыли и дыму, при этом периодически изрыгала огненные вспышки выстрелов. Разведчики 2-го тк доложили, что в этом стальном клине насчитывается до 75 бронеединиц: танки, штурмовые орудия и самоходные пушки. Впечатление создавалось удручающее.

Комкор кипел, оборона его корпуса была прорвана на всю глубину. Часть сил (99-я тбр, 1502-й иптап, 201-й мп и 1/58-й мсбр) осталась в Васильевке и Андреевке, а другая часть (26-я, 169-я и 3/58-й мсбр и 15-го гв. отпп) — в районе: севернее Лутово — свх. «Сталинское отделение», ур. Сторожевое. Все смешалось, связь работала с перебоями, немцы на всех парах, словно паровоз без тормозов, двигались в сторону Прохоровки. Но главное — в этот критический момент от штабов бригад невозможно было добиться ясной и, главное, достоверной информации о месте нахождения их батальонов й действиях противника перед их фронтом. Одно донесение тут же опровергало другое. Если ошибки в докладе командиров танковых бригад можно как-то объяснить высокой динамикой танкового боя, то взаимоисключающие доклады подполковника Е. А. Болдырева А. Ф. Попов понять не мог.

Последней каплей, которая переполнила чашу его терпения, стало паническое сообщение начальника штаба 58-й мсбр майора Секуторова о прорыве противника на западную окраину Прохоровки. То, что это ошибка, генерал видел собственными глазами. С его ПН отлично просматривались западные и юго-западные окраины станции. Он лично наблюдал поединок расчетов отдельного дивизиона этой бригады с танками врага перед западной окраиной. Недобитые немецкие танки начали поворачивать назад. Перед окраинами все еще продолжался ожесточенный бой, но подчеркну — только перед окраинами. Штаб бригады располагался ближе к Прохоровке (за позициями 9-й гв. вдд), чем корпусной КП, поэтому командование 58-й мсбр должно было видеть, что никаких танков на станции нет. Комкор решил, что в бригаде царит неразбериха, комбриг потерял управление, а начальник штаба, не проверив данные подчиненных, передает всякую околесицу. Генерал взял планшет и, присев, карандашом написал следующую записку:

«Подполковнику Болдыреву. Я крайне возмущен Вашими путаными сведениями о том, что 10 танков противника находятся на западной окраине Прохоровки, Видимо, эти данные попали от какой-то старухи деревенской, видимо, сами Вы этого не наблюдали. Наблюдение за полем боя у Вас совершенно не было организовано. Ваш начальник штаба как слепой котенок, сидящий в корзине и ничего не видящий в этом деле. Вы растеряли свои стрелковые батальоны, поэтому были не в состоянии управлять боем.

ПРИКАЗЫВАЮ:

Лично Вам со штабом организовать разведку противника, точно установить положение на поле боя и в письменной форме лично начальнику штаба это донесение представить мне на автомашине с вашим водителем тов. Бирюковым.

Если в дальнейшем Вы и Ваш штаб будете так же руководить боем, вынужден буду применить самые репрессивные меры к Вам и Вашим подчиненным.

Действительное положение на поле боя выяснить немедленно.

Из района свх. „Сталинское отделение“ на рассвете 12.07.1943 г. в направлении Прохоровка — Петровка будут действовать танки 25-й танковой бригады 2-го гв. Тацинского корпуса. Это особенно учтите и не примите за танки противника.

В течение ночи организовать пешие разведпартии, захватить пленных. Подтянуть подразделения, окопаться и быть готовыми к встрече противника на рассвете 12.07.1943 г.»[111].

Проблемы со связью и управлением войсками были не только во 2-м тк. Их хватало во всех наших соединениях под Прохоровкой. Как вспоминал заместитель начальника штаба 285-го сп И. М. Бондаренко (НО-1), утром 11 июля командир полка вместе с начальником штаба выехали на передовой КНП в район Беленихино. В штабе остался л ишь он и еще один офицер, связи ни с одним батальоном не было, все офицеры связи или погибли или были ранены, оборвалась телефонная линия и с КНП. Штаб 183-й сд по радио периодически запрашивал данные о положении на фронте полка, а НО-1 ничего не мог ответить. Когда же ему надоели упреки, он сам пошел искать КНП, но по пути вступил в бой как обычный стрелок. Когда же, поздно вечером, он возвратился в штаб полка, оставшийся офицер доложил: данных по-прежнему никаких нет, связь с КНП также отсутствует, а командование дивизии уже несколько раз грозилось его расстрелять за нерасторопность. Так в течение дня штаб 285-го сп ни одного донесения и не послал. Возможно, подполковник А. К. Карпов какую-то информацию передавал в дивизию, но из имеющихся документов в ЦАМО РФ (в фондах полка и дивизии) суть происходившего 11 июля сегодня понять трудно.

Судя по всему, во второй половине дня 11 июля штаб 69-й А до конца не владел обстановкой на своем правом фланге. А командующему Воронежским фронтом о прорыве немцев к Петровке было доложено через несколько часов после этого — только в 19.20.

Генерал А. Ф. Попов для сдерживания неприятеля пытался делать все, что мог. По его приказу только вышедшие из боя танки 26-й тбр уже в 14.00 атаковали правый фланг 2-го грп СС в направлении юго-западных скатов выс. 252.2. Из-за малого числа машин контратака успеха не имела. Но выбирать было не из чего. Чтобы остановить эсэсовцев и оттянуть их силы на себя, комкор решает собрать все, что есть под рукой, и вновь нанести удар в том же направлении — железнодорожная будка в 0,5 км — юго-западнее выс. 252.2. Сохранился обрывок листа с запиской начальника оперативного отдела корпуса подполковника Пузанкова в адрес командира 169-й тбр: