Золотой ангел - Олег Мазурин

– Что же, гонорар нам не помешает, Сергей Сергеевич.

Прислужницы принесли зеленый чай. Алабин и Кислицин попросили заварить черный. Девушки согласно кивнули, низко поклонились и ушли. Вскоре им принесли привычный черный чай и чашечку с сахаром и щипчики.

– Отдыхайте, – кратко сказал купец и удалился в свой номер.

Алабинцы разошлись по своим номерам.

…Вечером Ли Сюань обратился к своим телохранителям и переводчику.

– Ужинаем сегодня в другом месте. Я приготовил вам всем великолепный подарок. Особенно тебе, Дим Рим.

– Какой, извольте полюбопытствовать?

– А-а, Дим Рим, это мой секрет. И сюрприз. Но вам понравится, вот увидите. А называется мой сюрприз «Продажа весны».

Вин Чоу хитро улыбнулся.

– Так что сие означает, братец? – спросил Алабин у толмача.

– Раньше времени открывать тайну не буду. Старик приказал строго-настрого молчать. Но вам понравится непременно. Это либо «Синие дома» либо «Цветочные лодки». А лучше «Цветочные лодки». Запах моря, вечерняя свежесть, музыка.

И вот набережная Дун-Хая. Множество лодок на причале и море разноцветных и живописных огней. Яркий свет льется от тысячи фонарей, ламп и свечей. И суденышках – ленты, ленты, ленты… Разноцветные, разной длины и ширины. Какое красивое и волшебное зрелище!

И снова лодки, лодки, лодки… Большие, маленькие, средние. Они плотно прилегали друг к другу. Их отделяли лишь стеклянные цветные стенки. За ними целые плавучие дома в несколько этажей. Это публичные дома. Нижние этажи судов предназначаются для клиентов низшего класса. Здесь царят вольное, ничем не стесняемое обращение и большое оживление. Пространство, предоставляемое в распоряжение каждого клиента, занимает не больше места, чем двуспальная кровать.

Двери из розового и синего стекла были открыты, и внутри сидели тесно прижавшиеся друг к другу проститутки, одетые в синие и шелковые медно-красные материи с блестками и золотистыми вышивками.

Нарумяненные девушки с черными волосами хихикали, мило болтали, делали недвусмысленные знаки и ждали, что кто-то из посетителей «закажет» их. Тогда они приступят к своим обязанностям: подадут чай и рисовое вино, начнут танцевать и в стихотворной форме рассказывать легенды о китайских героях, богах и императоров. А апогей всего этого развлечения – жаркое соитие в комнатушке в полумраке.

Но Алабин еще не знал, кто эти девушки.

– Вань, а что это за скопище причудливых и сияющих сотнями огнями лодок? И отчего там много раскрашенных под матрешку миленьких девушек? – полюбопытствовал поручик.

Толмач охотно ответил:

– Обыкновенные плавучие бордели. У нас их называют «Синие дома» или «Цветущие лодки». А «продажа весны» – это и есть завуалированное название проституции. Но мы пойдем в более престижный дом терпимости. Эта целая плавучая пристань. В ней четыре этажа. Вот это и есть сюрприз от хозяина.

– Ай, да, старик!.. – восхитился Юзевский. – To naprawdę niespodzianka![26]

– Вот удивил нас купчина, так удивил! – покачал головой Кислицин. – Давненько я не бывал в женском обществе.

– И не говорите господа. Все так неожиданно! – удивился Дмитрий, и вся мужская сила вмиг ожила в нем…

Русских охранников во главе с Алабиным Ли Сюань и Вин Чоу завели в плавучий дом. Нижний этаж предназначался для менее обеспеченных слоев, второй – для тех, кто зажиточнее, третий – для более богатых, а четвертый считался элитным этажом и служил для самых состоятельных господ.

Здесь девушки были намного краше тех, что с других этажей и одеты в более дорогие шелка и надушенными самыми дорогими и изысканными духами. Внутреннее убранство общей залы было чрезвычайно роскошно, с богатой, частью позолоченной, частью блестящей лакированной резьбой и очаровательными шелковыми материями.

Какой-то низкорослый музыкант самозабвенно играл на визгливой однострунной скрипке. В девичьем обществе царило чрезвычайное веселье.

Алабинцы расселись по мягким европейским диванам. Только Вин Чоу и Энай сели на пол, застеленный мягкими узорчатыми коврами. К гостям вышел сам хозяин заведения и поприветствовал их. Ли Сюань перекинулся с ним парою фраз, и хозяин кивнул своему слуге. Тот низко поклонился и убежал куда-то. Вскоре он вывел на середину стройную хрупкую девушку в красно-желтой накидке. Пол-лица ее закрывал легкий красный платок с золотистыми узорами. Дмитрий рассмотрел ее глаза.

Они были красивые, большие, и явно не восточного разреза. И цвет кожи не соответствовал желтому, азиатскому цвету.

– А это самая лучшая девушка! Она для тебя, Дим Рим, – хитро улыбнулся Ли Сюань. – С ней у тебя будет незабываемая встреча.

И правда, когда незнакомка сдернула покрывало с лица, она показалась Алабину красавицей. Она была метиска. Хрупкое и стройное восточное тело девицы сочеталось с приятной европейской мордашкой. А волосы у нее были не черного цвета, а русого.

Вин Чоу пояснил поручику:

– Хозяин сказал, что это самая лучшая и самая дорогая его проститутка. Отец – англичанин, мать – китаянка. На ней хотел жениться один чиновник. Но ремёсла проститутки, танцовщицы, певицы и актрисы пользуются у нас в стране дурной репутацией. Так что закон запрещает членам высшего государственного совета жениться на комедиантках, певицах, танцовщицах, как и на продажных женщинах. Поэтому влюбленный чиновник, убоявшись сурового наказания вплоть до смертной казни, не взял ее в жены. Хотя девицы легкого поведения у нас в Китае единственные представительницы «образованных» женщин, в отличие от добропорядочных домохозяек, не получавших никакого образования. Ведь будущих проституток уже с детства начинают обучать пению, танцам, игре на музыкальных инструментах, поэзии, рисованию, театральному искусству, чайной церемонии и естественно искусству любви.

– Величайший парадокс! У нас в России, наоборот, самые образованные женщины – это барышни и дамы высшего света, а продажные женщины считаются крайне необразованными. Хотя, как и у вас, в Поднебесной, так и у нас, в России, представительницы этого ремесла пользуются дурной репутацией, и на них тоже не женятся представители высшего общества или государственные чиновники.

Метиска сложила ладошки вместе, отвесила поручику низкий поклон, взяла его за руку и повела в свою комнату.

– Желаю вам удачи, Дмитрий Михайлович! – улыбнулся Кислицин.

– И вам не хворать, капитан! – парировал Алабин. – И развлечься на полную мощь.

– Благодарю, командир!.. – прокричал вслед Дмитрию Кислицин.

Девушка раздвинула створки комнаты и пригласила Алабина внутрь… Помещение было просторное, но царил полумрак. Только несколько маленьких фонарей красного цвета освещало комнату. Здесь имелась низкая кровать, низкий стол, уставленный фарфоровыми чайниками и стеклянными сосудами. В углах курились приятные на запах травы. Метиска усадила Алабина на пол у стола. Почтительно подала ему уже специально набитую какой-то травой трубку и зажгла ее. Милая предупредительная улыбка ни на минуту не покидала ее очаровательного полудетского личика.