Краткая история. Монголы - Джордж Лейн

Падишах мира, шахиншах Земли и времени, суверенный владыка царей Ирана и Турана, воплощение обильной благодати Бога, видимое свидетельство ислама и веры, Джамшид, источник справедливости, установитель законов власти над миром, поднятое знамя самодержавия, даритель ковра справедливости, переполненное море милосердия, правитель царских владений, наследник чингисидского трона, тень Бога, защитник веры в Аллаха до конца света и времен [34].

Внешняя политика не изменилась, и единство Чингисидов оставалось труднодостижимой целью. Война с Каиром обострилась, хотя Газан теперь и мог утверждать, что его царская кровь и поддержка со стороны ученых улемов делают его более подходящим защитником ислама. Газан добился крупной, хотя и не имевшей длительных последствий победы над мамлюками, изгнав их из Сирии в 1299 году после битвы при Вади аль-Хазнадар и взятия Дамаска. Тогда же в Европу были отправлены послы, чтобы заручиться поддержкой папы римского. Золотая Орда продолжала претендовать на Кавказ, и в 1301 году Газан отбил военное вторжение, достигшее Дербента, хотя за ним последовало посольство от Тохты, повторившее те же требования.

Обширные реформы Газана были направлены на умиротворение гордых и могущественных эмиров, часто монгольского происхождения, удовлетворение надежд с каждым годом все более влиятельного класса администраторов и торговцев. Они были и ответом на требования справедливости и порядка со стороны эксплуатируемого низшего класса, в который наряду с большинством местных иранцев теперь входили обедневшие тюрки и монголы. Газан издал законы, нацеленные на обуздание алчных чиновников и побуждение их к определению более регулярных и реалистичных размеров податей и сроков их взимания. Лишь определенным управомоченным чиновникам было разрешено собирать установленные подати в назначенные дни; армия опять должна была получать за службу земельные наделы икта; был запрещен пользовавшийся широкой ненавистью барат; отрегулированы и поставлены под контроль меры и веса и чеканка монет; начато расследование всех земельных споров, длившихся дольше 30 лет; реформирована ямная система, а круг лиц, имевших право пользоваться этой слаженной «почтовой» системой, сильно сужен; тирания «погонщиков мулов и верблюдов и посланников» была прекращена после того, как выяснилось, что эти уличные обитатели занимались вымогательством в отношении купцов, лавочников и богатеев, угрозами требуя у них денег [35].

Реформы имели широкий охват, тепло приветствовались и демонстрировали скорее прагматические, нежели идеологические намерения. Хотя Газан и ссылался в соответствующих местах и в нужное время на Аллаха и его пророка, реформы имели практическое содержание и основывались на реалиях жизни. Например, закон, осуждавший грех алкоголя, не пытался запретить его потребление, но лишь возбранял находиться в пьяном виде в общественных местах, против чего возразить могли бы немногие. Газан не упразднил публичные дома, но стал карать за принудительное вовлечение в них девушек.

Одним из самых приятных сюрпризов стали щедрые налоговые льготы тем, кто хотел обрабатывать неиспользуемые земли. Пустоши считались практически нерушимой собственностью кочевников-животноводов, которых возмущали любые попытки ограничить их право передвигаться по этим землям, поэтому решение Газана посылало ясный сигнал подданным по обе стороны барьера. Он желал достичь компромисса и понимал, с какими конфликтами ему предстоит столкнуться. Об этом говорят его речи, обращенные как к соплеменникам-монголам, так и к подданным-мусульманам. Говоря с монгольскими эмирами, он заигрывал с их желанием эксплуатировать и грабить крестьян: «Ежели польза в том, чтобы всех их ограбить, то на это дело нет никого сильнее меня. Давайте будем грабить их вместе». Но, спрашивает он, что ждет их, когда народ будет полностью обескровлен? А потом он, судя по всему, отпускает стражу и раскрывает свою истинную природу: «Они тоже люди, как и мы»^[232].

Рашид ад-Дин был политиком, который следил за историческими сочинениями, а потому к его позиции, рассказам о современных ему событиях, равно как и к взглядам его господина, следует подходить соответственно. Он утверждал, что Газан поощрял нападения на христианские церкви и храмы – несомненно, для укрепления репутации шаха Газана как мусульманина среди улемов. В то же время хорошо известно, что Газан в случае таких несанкционированных нарушений, когда бы они ни происходили, действовал немедленно и жестко. Газан был популярен среди всех подданных и преуспел в объединении страны. Разделение сохранялось и продолжало вызывать определенное недовольство вплоть до начала правления Абу Саида, сына Олджейту, но оно никогда не угрожало престолу и не вызывало беспорядков, явственных в годы Ахмеда и Гайхату. Газану удалось сделать Иран мусульманским государством, политическим образованием достаточно крепким, чтобы пережить период анархии после крушения государства Хулагуидов.