Норманны и Киевская Русь - Андрей Амальрик

Ряд современных историков настаивает на Ладожско-Ильменском центре руси (Мачинский 1984; Кирпичников 2003; Цукерман 2003).

В то же время другие, поддерживая старую гипотезу С. В. Юшкова, М. Н. Тихомирова, Б. Д. Грекова о славянском происхождении руси, по-прежнему считают местом расположения «Русского каганата» Приднепровье с центром в Киеве (Толочко 2005).

Амальрик собирался посвятить гипотезе о соседстве Руси с Волжской Болгарией отдельную работу. В этой работе на основе сообщений арабских авторов и разбора карты Идриси он собирался разобрать сообщение о «трех центрах» Руси, но, к сожалению, видимо, так и не смог написать эту работу. Работа на эту тему была написана почти 40 лет спустя И. Г. Коноваловой (Коновалова 1999).

[Эпизодичность «каганата русов»]

Амальрик считает, что это протогосударственное образование было эпизодичным и не оставило по себе следа. Н. А. Макаров также заключает об эфемерности «каганата русов», но в отличие от А. А. Амальрика локализует его в Приднепровье:

«Единственным приемлемым разрешением противоречий между письменными источниками и археологией является признание того, что политическая организация руси в это время была еще достаточно эфемерной структурой, находившейся в самой начальной стадии формирования.

Сеть административных центров в этом объединении еще не сложилась, население, инкорпорированное в эту систему, было немногочисленно. В таком случае отсутствие археологических следов скандинавов или славянизированного скандинавского населения первой половины IX в., которые могли бы быть связаны с русью, в Среднем Поднепровье не может быть решающим аргументом против южной локализации “русского каганата”^[259]» (Макаров 2012: 457). Тем не менее точка зрения А. А. Амальрика представляется более обоснованной, потому что на Северо-Западе археологические следы норманнов в IX в. все же есть, при отсутствии их в Приднепровье.

Точку зрения о нескольких таких норманнских, эпизодически возникавших центрах высказывал Шмурло (Шмурло 1998: 70–71). Он выделял объединение норманнов вокруг трех центров – Ладоги и озера Ильмень, Киева и Полоцка, где впоследствии правили Рогволод и его потомки.

Также считает и А. П. Новосельцев: «Возникло еще одно русское княжество на просторах Восточной Европы. В том, что оно было не единственным, убеждает не только русская летопись, но и данные восточных источников. Они крайне сложны и трудно датируемы» (Новосельцев 1991: 9).

А. А. Горский считает, что если вначале, в IX веке, в процессе складывания Киевской Руси и можно говорить о нескольких центрах, то к середине X века «…говорить для этого периода о неустоявшейся структуре властвования, о множестве независимых варяжских “конунгов”, об отсутствии у Киева статуса главного центра нет серьезных оснований» (Горский 1999: 52).

А. А. Амальрик вслед за А. А. Шахматовым считает, что имя «русь», принесенное в Киев норманнами, закрепилось там и уже новые норманнские дружины стали называться Русью, попадая в Киев (Шахматов 1919: 63). В результате слившись с бытовавшими на юге корнями «рос» в названиях местных племен, название норманнских дружин Русь стало этническим именем нового народа.

При этом Амальрик, как и современные историки, отрицательно отнесся к гипотезе Ф. И. Кнауэра, выводившего имя Русь от индо-европейских корней и названия реки Волги – Ра.

Амальрик справедливо отмечает попытки византийцев нейтрализовать или взять под контроль новую силу, появившуюся на их границах. Такой мерой являлась хотя бы частичная или полная христианизация Руси. Попытки христианизации, согласно греческим источникам, предпринимались неоднократно после похода Руси на Византию.

Эта политика увенчалась частичным успехом в правление Ольги и завершилась полным успехом в правление Владимира Святославича.

[Первый поход Руси на Константинополь]

А. А. Амальрик упоминает свидетельство Венецианской летописи о походе норманнской Руси на Константинополь. Это еще одно дополнительное свидетельство скандинавского происхождения Руси. А. А. Амальрик отмечает, что кроме походов Руси на Амастриду и Сурож из жития святого Игнатия известны сообщения о двух нападениях Руси на Принцевы острова, датированные В. Г. Васильевским примерно 861 г. (Васильевский 1915: 128).

В своей капитальной работе, посвященной походу 860 г. и последующему крещению русов, П. В. Кузенков высказывает мнение, в принципе совпадающее с мнением А. А. Амальрика, что крещение, возможно, имело место, и определяет дату крещения не позднее 867 г. (Кузенков 2003: 3).

[4. КРИТИКА ПВЛ И СКАЗАНИЯ О ПРИЗВАНИИ ПО А. А. ШАХМАТОВУ]

[Искусственность построения Рюрик – Олег – Игорь в ПВЛ]

Идя вслед за построениями А. А. Шахматова, Амальрик считает последовательность княжения Рюрика – Олега – Игоря выстроенной искусственно.

Согласно мнению В. А. Пархоменко, на это указывает то, что в договоре Игоря с греками упомянуты родственник Игоря и другие влиятельные лица, а в договоре Олега Игорь не упомянут. Мнение Амальрика здесь совпадает с мнением Цукермана, который тоже готов предположить пропущенное княжение между Олегом и Игорем (Zuckerman 1995: 237–270). Е. В. Пчелов считает, что сомнения в связи Рюрика и Игоря порождает прежде всего летописная хронология. По его мнению, связь Рюрика и Игоря могла быть «создана» для легитимации княжеской династии (Пчелов 2011: 583, 589).

Мне здесь важно показать на примере гипотезы Амальрика об Олеге и Игоре, куда может завести гипотеза, строящаяся на другой недоказанной гипотезе.

[Происхождение Сказания о призвании по А. А. Шахматову]

Следуя гипотезе Шахматова, восстанавливающего гипотетический Древнейший свод, Амальрик указывает, что в нем не было Сказания о призвании, а начинался он с рассказа о Кие, Щеке и Хориве с переходом к княжению Олега.

Сказание было внесено в него, по мнению Амальрика, из гипотетического же Новгородского свода 1050 г. Такое предположение делается на основе упоминания новгородской топонимики. Здесь мы вступаем в область гипотез и догадок, покоящихся на гипотетическом же основании.

Схема древнейшего русского летописания, разработанная А. А. Шахматовым, позволила польскому историку-антинорманисту Г. Ловмянскому поставить под сомнение сообщения летописи о Рюрике и его варягах, хотя он и признает в Сказании о призвании историческую основу (Ловмянский 1963: 221–227).

Несмотря на то что Амальрик следует в целом схеме Шахматова, он отвергает версию А. А. Шахматова о том, что сказание является результатом сочинительства летописца. Он считает, что летописец использовал сказание, существовавшее уже в законченном виде.