Владимир Басов. В режиссуре, в жизни и любви - Людмила Богданова

Я не хочу катастроф, и в глубине души я, наверное, как и все – обыватель. Люблю жить, дышать, веселиться, вкусно поесть. Обожаю новые впечатления и желательно, чтобы они были радостные. Обожаю быть неожиданным, непредсказуемым и не люблю перемены. Радость – красивая женщина рядом: это счастье – просыпаться и видеть рядом на подушке красивое лицо. Здорово – дети, чудо – внуки. Художнику всегда не хватает этой наполненности – дом, близкие, дорога к новым берегам, на которой нет шлагбаумов и рытвин… Интересно, сколько бы я мог так прожить…

Штрихи к портрету

«ВП», как ласково именовали Басова в семье, был неутомимым выдумщиком и ходячим происшествием. С ним постоянно приключались какие-то забавные истории, а какие-то сюжеты Басов лихо сочинял сам, импровизируя на ходу. И поэтому в кругу его знакомых и близких сохранились разные легенды о тех или иных случаях из жизни Владимира Басова, многие из которых порою серьезно разнятся в изложении. И это неудивительно – Басов практически каждый раз любую историю рассказывал заново, наполняя ее новыми деталями, совершенствуя сюжет и обостряя фабулу. И дети иногда специально копили папины «ошибки», не упуская удовольствия подловить его на разночтениях. Басов умел смешить и жить весело и всегда искренне верил в то, что говорил. Он легко вживался практически в любой образ, и поэтому, как говорят, знакомые частенько про себя звали его бароном Мюнхгаузеном. И наверное, поэтому переходящие из рук в руки рассказы о Басове стоит все же относить к числу преданий, сказаний и саг. И не указывать ни адрес, ни авторство произносившего. А цитировать под грифом «говорят». Так вот…

Говорят, что в то время, когда молодой режиссер Владимир Басов еще был совсем неизвестным студентом ВГИКа, его однажды пригласили в гости на день рождения к дочери какого-то высокопоставленного министерского чиновника в роскошную высотку в самом центре Москвы. За Басовым уже тогда закрепилась слава острослова, души компании, и поэтому он должен был легко влиться в число приглашенных – таких же, как и он, раскованных и веселых молодых людей. Встреча эта для Басова была очень важна, но к началу застолья он опоздал – задержали неотложные дела (а Басов в творчестве был человеком увлекающимся, для него рабочее время всегда пролетало незаметно и стремительно).

Опоздав на два часа установленного времени, Басов поднялся на лифте и подошел к квартире, дверь в которую была приоткрыта. Подумав, что дверь забыл захлопнуть кто-то из куривших на площадке гостей, Басов решил использовать это преимущество в своих целях. Во-первых, он хотел както загладить вину опоздания, а во-вторых, ему надо было срочно что-то придумать, чтобы не уронить своей славы остроумного оригинала. Поэтому Басов не стал предупреждать хозяев звонком о своем появлении, тихо вошел в квартиру и, оглядевшись в коридоре, увидел стоявшую в углу швабру. Идея осенила его! Басов мгновенно вывернул пиджак наизнанку, нахлобучил на голову какую-то женскую шляпу с перьями, подвернувшуюся ему под руки в прихожей, «оседлал» швабру и с громким победным криком ворвался на «лихом коне» в комнату, откуда слышались возбужденно-радостные голоса и неслась современная легкая музыка. В упоении бравый кавалерист Басов вихрем промчался по комнате, сделав круг у стола и шутливо расталкивая танцующих, и только по враз установившейся в комнате гробовой тишине он понял, что что-то произошло. И тогда он прервал свой «галоп» и увидел вокруг себя застывших гостей – изумленно вытаращенные глаза и… другие лица! С ужасом Басов понял, что ошибся этажом и попал не в ту квартиру. «Я скинул с себя шляпу с перьями, отбросил в сторону швабру и, пользуясь тем, что хозяева не опомнились, опрометью кинулся вон, сбежал по лестнице и навсегда покинул этот дом. Страшно представить, что подумали про меня все эти люди», – вспоминал сам Владимир Павлович Басов.

Говорят, что как-то раз, еще в студенческие годы два приятеля-однокурсника – Владимир Басов и Мстислав Корчагин – поспорили, кто встретит большее число бородачей на Тверской – тогда улица Горького. Друзья договорились, что каждый пойдет по своей стороне улицы и будет честно считать всех бородатых, попадающихся на его пути. Корчагин исправно прошел «свою» сторону улицы Горького, но «собрал» только двоих бородачей. Басов же к месту встречи опаздывал, но наконец появился – подъехал в такси и слегка подшофе. А в машине вместе с ним приехали три бородача кавказской национальности – тоже празднично настроенные, словно только что из-за стола. Оказалось – точно, из-за стола: не встретив на своем пути ни одного бородача, Басов решил взять реванш по-другому – он зашел в ресторан «Арагви» и «уболтал» троих посетителей. Что им говорил Басов, как уговаривал, сегодня уже не узнаешь, но факт этот, обрастая домыслами, превратился в легенду.

Из историй с друзьями – поездка по Европе в семейном тандеме Басовы—Швейцеры. Говорят, что в дороге – в Германии – у Швейцеров, никогда не бывших особо обеспеченными, закончились деньги. И тогда Басов пошел в советское посольство и рассказал там душещипательную историю о том, что сопровождавший его в поездке иностранец Швейцер остался без средств к существованию. Работникам посольства эта фамилия ничего не говорила, и они захотели познакомиться с заграничным другом Басова. «Да он и русского-то языка не знает!» – в сердцах воскликнул Басов. Но чиновники не унимались: «Тогда пусть придет». – «Что вы, – без тени смущения сказал режиссер, – он инвалид, у него больная нога, он из машины-то не сможет выбраться, не то чтобы куда-нибудь идти». И его дальнейший рассказ наполнился такими трагическими деталями и красками, что тронутые до глубины души, растроганные до слез безысходностью положения неизвестного иностранца посольские выдали-таки Басову столь необходимую для его друга «материальную помощь».

И еще о деньгах. В том же Берлине, говорят, Басова и его коллег по фильму «Щит и меч» пригласила в ресторан снимавшаяся в картине немецкая актриса. Но имевшихся тогда у Басова наличных валютных средств хватало только на минеральную воду – цены в ресторане для наших оказались далеко не приятной неожиданностью. И тогда Басов разыграл сцену в духе известной репризы Высоцкого: «Нет, ребята-демократы, только чай!» И коллеги ему весьма убедительно подыграли.

Говорят, что Басов обожал все красивое – и вещи в том числе. Его набеги на магазины в заграничных поездках превращались в целое шоу – выбор одной только пары брюк мог продолжаться два часа. Его отличал хороший вкус, и костюмы и рубашки Басов себе всегда выбирал сам и просто потрясающие. Еще он был страстный автолюбитель и виртуозный водитель, и машины у него тоже должны были быть самые лучшие. Свою машину он холил и лелеял – мог возиться с ней часами, вставал пораньше, чтобы разогреть ее задолго до выезда, за границей покупал для машины какие-то особенные зеркала, чехлы на руль и прочие мелочи. И если его первым автомобилем, приобретенным сразу же после окончания ВГИКа, был купленный где-то по случаю «москвич», то в дальнейшем он водил только «Волги» – всегда последних моделей, которые менял каждые четыре года и которые Басову доставляли свеженькие, прямо с завода. И это в те времена, когда, чтобы получить машину, люди стояли в очередях годами! За свою жизнь Басов поменял целых четыре «Волги». А единственным, кому удавалось успешно соперничать в этом с ним, был кинорежиссер Сергей Бондарчук, и поэтому между ними время от времени возникали забавные ситуации.