Австро-Венгрия. Судьба империи - Ярослав Шимов

Соразмерность города ежедневному существованию человека, а не величию его замыслов – вот один из ответов на вопрос, почему Прага, не самая блестящая столица и уж конечно не главный урбанистический центр Старого Света, не первый век остается одним из самых излюбленных туристических уголков Европы. В 1800 году юный Артур Шопенгауэр, приехавший в Богемию с родителями, записывал в дневнике: “Над рекой Молдау^[46] возвышается чудесный мост… на котором стоят многочисленные религиозные скульптуры, прекрасные произведения искусства”. Похоже, уже тогда Прага была разобрана туристами на праздничные картинки для приезжих господ: Карлов мост (в пору Шопенгауэра именовавшийся Каменным), ратуша с курантами, башни со шпилями, храмы с крестами, добродушные кабатчики, разливающие пиво…

Габсбурги владели Прагой без малого четыре столетия. В 1526 году чешский трон занял Фердинанд I Габсбург. Сеймы чешских земель избрали его королем. Фердинанд поклялся сохранить сословные вольности и сделать Прагу, а не Вену своей резиденцией. Однако и он, и его наследники последовательно ограничивали права дворянства и свободных горожан, проводили рекатолизацию и стремились превратить личную унию австрийских, чешских и венгерских земель в относительно централизованную монархию. На противоречия между государем и сословиями накладывалась религиозная напряженность: католикам, которым покровительствовал императорский двор, противостояли протестанты – гуситы, лютеране, кальвинисты. В 1609 году Рудольф II, император-пражанин, тридцать с лишним лет почти безвыездно проживший в Пражском Граде, в борьбе с непокорным братом Матиасом вынужден был опереться на чешские сословия и издал указ о религиозном равенстве в Богемии. Но при преемниках Рудольфа, том самом Матиасе и особенно при Фердинанде II^[47], строгом католике, положения этого указа стали нарушаться. Дело кончилось открытым конфликтом между Веной и Прагой и низложением Фердинанда II. Взбунтовавшийся чешский сейм позвал на трон протестанта Фридриха Пфальцского.

Карта королевства Богемия Йозефа Эрбена. Прага, 1883 год.

Началась Тридцатилетняя война, оказавшаяся губительной для чешской государственности. Решающим стал день 8 ноября 1620 года, когда в битве на Белой Горе (сейчас северная окраина Праги) императорская армия разбила почти равное по численности войско восставших чехов и их союзников из Венгрии и Верхней Австрии. Фердинанд II жестоко наказал бунтовщиков и лишил Богемию всяких надежд даже на автономию. Символом окончательной победы абсолютизма стала казнь в июне 1621 года на Староместской площади “27 чешских панов”, объявленных предводителями бунта против императора. Мемориальная доска с именами казненных патриотов и сейчас красуется на ратушной стене. Среди “панов” оказалось 17 горожан и 10 дворян, в числе последних по крайней мере двое рыцарей-немцев и один чешский католик. На площади как знак победы контрреформации воздвигли барочную колонну во славу Девы Марии. Эту колонну, рядом с которой в 1915 году разместился многофигурный памятник религиозному реформатору и мученику Яну Гусу, после провозглашения независимости Чехословакии снесла патриотическая толпа. Не исключено, что скоро монумент вернут на площадь, – во всяком случае, такие разговоры в магистрате ведут.

Прага принесла Габсбургам в приданое многое из того, что и сейчас изображают на туристических открытках, – славный мост, крупнейший в западнохристианском мире кремль (пусть в первые столетия своего существования и не слишком ухоженный), Вышеградскую крепость, десятки церквей и монастырей, отменный по меркам времени университетский комплекс, роскошные дворцы местной аристократии и даже дом, в котором некогда якобы жил доктор Иоганн Фауст. С каждым десятилетием, по прихотям архитектурной и исторической моды, менялась и Прага – постепенно и медленно, без резких скачков, добавляя к уже существовавшему новое и часто сохраняя старое. Эволюция городского облика, как правило, оказывалась органичной; ее диктовали не столько честолюбие правителей, сколько дух и потребности времени.

ПОДДАННЫЕ ИМПЕРИИ

МИРОСЛАВ ТЫРШ,

чешский сокол

Фридрих Эммануэль Тырш родился в 1832 году в городе Тешин-Боденбах (сейчас Дечин) на севере Богемии в чешской немецкоязычной семье врача. Рано остался сиротой (родители и сестры умерли от туберкулеза), воспитывался в доме дяди, где говорили по-чешски. Мальчику изменили имя на славянское. Слабый здоровьем, Мирослав настойчиво занимался физическими упражнениями. Изучал историю и философию в Карло-Фердинандовом^[48] университете. В 1862 году основал молодежное движение Sokol, ставшее носителем идей чешского патриотизма и национализма. Тырш отдавал приоритеты в спортивном развитии молодежи фехтованию, тяжелой атлетике и маршировке. Форма “соколов” объединяла славянские и революционные мотивы. Члены движения называли друг друга “братьями”. В конце 1870-х годов Тырш женился на Ренате Фугнеровой, юной дочери своего старшего друга и старосты первого сокольского клуба. Вскоре после свадьбы у Тырша обнаружились признаки психической болезни. В 1884 году при невыясненных обстоятельствах он утонул в горной реке в Тироле. Сокольское движение продолжало набирать популярность. В 1912 году в Первом всеславянском сокольском слете приняли участие тридцать тысяч человек. В межвоенный период участниками движения были более шестисот тысяч человек. В 1990 году после более чем полувекового запрета сокольское движение было восстановлено. Спортивные клубы “Сокол” действуют в каждом районе Праги. Авторы этой книги иногда играют в футбол в спорткомплексе “Сокол-Винограды”, в вестибюле которого установлен памятник Тыршу-фехтовальщику.

К главным характеристикам чехов не отнесешь воинственность; миролюбивый город многократно – добровольно или после малого сопротивления – сдавался захватчикам, которые если и грабили, то не всегда сжигали, а если и жгли, то обычно все-таки не дотла. Прагу на более или менее короткое время покоряли пруссаки и саксонцы, французские и испанские отряды; дважды здесь хозяйничали шведы. Даже во время нацистской оккупации и Пражского антифашистского восстания город не подвергался серьезным бомбардировкам и разрушениям. Разок, в начале 1945-го, на Прагу сбросила бомбы англо-американская авиация, погибло несколько сот человек – при всем трагизме этих потерь, ничтожно мало по сравнению с потерями сожженного в те же дни Дрездена. Вторжение войск Варшавского договора в 1968-м снова привело в Старый город и на Малу Страну колонны танков, но и советские оккупанты не коверкали исторических кварталов. Прага, сумевшая уберечь свое под напором чужого и чуждого, до сих пор остается городом средневековой архитектуры. Небоевитая Чехия – несомненный чемпион Европы по выживанию в неблагоприятных исторических условиях, главным методом которого веками служил тихий народный саботаж, оказавшийся эффективной формой сопротивления. “Улыбающиеся бестии” – называли нацисты чехов в годы Второй мировой, а Гитлеру приписывают фразу: “Чех как велосипедист – сверху сгорбленный, а внизу ногами вовсю работает”.