Государство, армия и общество Древнего Египта - Адольф Эрман

Писец оформлял документы одним из двух способов: «для переписывания» или «для хранения в архиве наместника». После этого документы передавались на ответственное хранение главному библиотекарю[119]того ведомства, к которому они имели отношение, а он помещал их в большие вазы и аккуратно составлял их перечень. К примеру, один библиотекарь, живший при ХХ династии, записал, что в шестой год правления царя осмотрел две из своих ваз с книгами[120]. В первой из них (если я понял верно) находились два отчета, принадлежавшие частным лицам и хранившиеся в архивах, протокол осмотра «венков» для храма Амона, а также два больших и четыре маленьких свитка, содержавшие дела, имевшие отношение к храму Рамсеса III:

«Общее число свитков, обнаруженных в вазе для книг, – 9».

В других вазах хранились документы, касавшиеся судебного процесса против грабителей могил, о котором мы будем говорить в следующей главе. Там были следующие документы:

«Расписка в получении золота, серебра и меди, которые, как оказалось, были украдены рабочими в некрополе – 1

Отчет о повторном осмотре пирамид – 1

Суд над людьми, которых застали оскверняющими гробницу на кладбище города, – 1

Осмотр пирамиды царя Ра-сехем-мери-тауе – 1

Осмотр гробницы наместника Сера, проведенный Уаресом, мастером работ по металлу, – 1

Список медных вещей, украденных ворами в некрополе «Место красот», – 1

Имена воров, – 1

Суд над Пайкахаем, бывшим смотрителем, теперь снятым с должности, – 1».

Два папирусных свитка, которые сейчас находятся в Берлинском музее, были найдены в вазе.

Рассказанная выше история развития Египетской империи может быть значительно дополнена в результате будущих исследований, в особенности история эпохи Нового царства; но основные ее черты все же не изменятся. И потому, вместо того чтобы излагать еще какие-либо исторические подробности, я предлагаю читателю описание нескольких случаев, которые показывают, какой была египетская бюрократия. Все они произошли с чиновниками времен Нового царства, но служители более древнего государства имели много общего с теми, о ком мы сейчас будем говорить.

Об этих случаях я узнал в основном благодаря так называемым учебным письмам, то есть частично реальной, частично вымышленной переписке между учителем и его учеником или между начальником и подчиненным, что сводилось к одному и тому же. В более позднюю эпоху египетской истории был такой обычай: каждого, кто желал посвятить себя занятию чиновника, сперва отдавали под присмотр одному из начальников писцов казначейства, который не только учил новичка практическим навыкам работы, но также давал ему воспитание и упражнял его ум. Естественно, что при таком профессиональном характере образования взгляды чиновника на жизнь становились узкими. Подобные преподаватели внушали своим ученикам, что положение писца, то есть чиновника, – самое высокое из всех: все остальные люди похожи на ослов, а чиновник на погонщика, который гонит перед собой тяжело нагруженного осла. «Его должность благородна и великолепна, его книги и принадлежности для письма приятны и богаты», поскольку на этом пути трудолюбивый ученик достигает высокого положения в обществе, власти и богатства.

Правда, даже самый прилежный ученик не мог получить положение, власть и богатство, если его начальник («его господин», как говорили египтяне) не изволил милостиво дать их ему. Поэтому писец должен был прежде всего стараться хорошо выглядеть в глазах своего начальника и для этого поступал по правилу, которое было в ходу во все времена: «Сгибай спину перед своим старшим», – учил древний мудрец Птаххотеп, и египетские чиновники добросовестно следовали этому правилу. Покорность и смирение перед вышестоящими начальниками стала у писцов второй натурой, и это отразилось даже в стиле официальных писем. Начальник пишет своим подчиненным коротко и без лишних слов: «Когда получишь мое письмо, сделай то или это», и редко случается, чтобы он не прибавил к этому наставления и угрозы; а подчиненный униженно склоняется перед ним. Подчиненный не смеет лично говорить с начальником и осмеливается писать лишь для того, чтобы «порадовать сердце своего господина, чтобы его господин знал, что он выполнил все данные ему поручения, чтобы его господин не имел оснований упрекнуть его». Писать в подобном стиле были обязаны все без исключения: писец Эннана писал так «своему господину Кагабу, писцу дома серебра», и в таких же выражениях он заверял о своем почтении «Паремхеба, начальника дома серебра». Кроме этой официальной переписки, младший по чину часто присылал старшему выражения своих личных покорности и любви; один благодарный молодой подчиненный отправил своему начальнику такие строки:

Я – как конь, бьющий землю копытом;

Мое сердце не спит днем,

А мои глаза – ночью,

Ибо я желаю служить моему господину,

Как раб, который служит хозяину.

А «служить своему господину» в том деле, которое выполнял этот человек, он, несомненно, мог бы и без бессонных ночей; подчиненный представил себе, как бы он строил начальнику загородный особняк, и описал ему это воображаемое здание в стихотворении из двадцати четырех строк. Обязанностью начальника было защищать права подчиненного от нарушения со стороны других лиц, и есть пример, когда писец, несправедливо обиженный одним своим собратом по профессии, жаловался своему господину, что живет так, словно не имеет старшего, и беззащитен совершенно так же, как вдова.

Много мелких неприятностей приходилось испытывать чиновнику на его службе. Один чиновник, веря в то, что его господин был «царским слугой, стоящим ниже ног царя», то есть жил при дворе фараона, осмелился немного отступить от указаний, которые получил относительно поля, расположенного в далекой провинции. Но сам его господин, услышав об этом, прислал виновному письмо-выговор: «Один из моих слуг (господин поступил мудро – не назвал имя обвинителя) пришел и сказал мне, что ты поступаешь нечестно с той частью моего поля, которая находится в округе Та…эт-Ра. Как мне понимать то, что ты таким образом нарушаешь мои указания?»[121]Этому слуге повезло, что он так легко отделался: часто бывало, что виновному чиновнику «приносили царский приказ», то есть выговор ему делали центральные власти. К примеру, однажды случилось, что один из высокопоставленных чиновников казначейства недостаточно подробно осмотрел каких-то людей (я не совсем смог понять, кто обозначен словом «тектана»), которые пришли в Египет из оазиса; он позволил им уйти, а потом должен был послать в оазис одного из своих писцов. Такое упущение считалось большим преступлением, чиновникам царского казначейства казалось невероятным, что дело обстояло именно так, и они надеялись, что боги Ра и Птах услышат более удовлетворительный отчет. И все-таки князь написал: «Если бы ты дал лазутчикам-тектана уйти, куда бы ты повернул? В какой бы дом ты бежал? Он обрушился бы тебе на голову подобно песчаной буре». Чиновнику был дан – с прибавлением угроз – совет привести это дело в порядок, и сразу же после того, как «это письмо фараона» было получено одним из его писцов, этот чиновник послал в оазис своего самого быстрого курьера и приказал ему под страхом смерти привести обратно одного из тектана.