Битва за Берлин. В воспоминаниях очевидцев. 1944-1945 - Петер Гостони

Среди защитников Зелова, этого со стратегической точки зрения важного пункта немецкой оборонительной линии, находился и восемнадцатилетний Герхард Кордес. Его поспешно сформированный парашютный полк окопался на восточной окраине цепи высот. Солдаты были вооружены ручными гранатами, автоматами, карабинами и фаустпатронами. Их поддерживали полдюжины тяжелых зенитных орудий и несколько противотанковых пушек.

«В три часа утра русские орудия и минометы внезапно открыли огонь на участке фронта шириной около 120 километров. Наибольшее сосредоточение артиллерии наблюдалось непосредственно перед городом Зелов на Зеловских высотах. У Герхарда Кордеса сложилось впечатление, что снарядами был перепахан каждый квадратный метр земли.

Неожиданно ураганный огонь прекратился, и яркие конусообразные пучки света уперлись в шоссе Кюстрин– Берлин. Сотни русских танков устремились вперед. В сером сумеречном свете появились толпы солдат, занимавших передний рубеж обороны на равнине, примерно в шестистах метрах от подножия высот. С криком «Русские идут!» они в панике пробегали мимо Кордеса, стремясь укрыться в тылу. Кордес осторожно выглянул из-за бруствера своего окопа, и от того, что он увидел, у него кровь застыла в жилах от ужаса: насколько хватало глаз, перед ним была сплошная лавина тяжелых танков. Когда первый ряд танков приблизился к немецким позициям, Кордес заметил за ним второй ряд, а позади него толпы бегущих пехотинцев.

Потом над его головой с ревом понеслись немецкие снаряды. С гребня цепи холмов сотни зениток открыли смертоносный огонь прямой наводкой по советским танкам. Русские танки вспыхивали один за другим, словно спички, а часть рассеянных артиллерийским огнем пехотинцев отступила назад. Однако те из них, кто пережил огонь немецкой артиллерии, с громкими криками продолжали бежать вперед. Бойцы подразделений, сформированных из военнослужащих люфтваффе, открыли огонь по толпе красноармейцев, и атака начала захлебываться. И хотя несколько русских Т-34 прорвались на флангах, они были тут же подбиты, когда попытались подняться по склону высоты к шоссе, ведущему в Берлин».

Чуйков описывает те же события, увиденные с русской стороны:

«Под прикрытием ураганного огня первые два километра наши стрелковые части и танки наступали за огневым валом успешно, хотя и медленно. А потом, когда путь преградили ручьи и каналы, танки и самоходные орудия начали отставать от пехоты. Взаимодействие между артиллерией, пехотой и танками нарушилось. Огневой вал, точно расписанный по времени, пришлось остановить и переключить артиллерию на поддержку пехоты и танков методом последовательного сосредоточения огня. Уцелевшие орудия и минометы противника ожили на рассвете и начали обстреливать дороги, по которым густо шли наши войска и боевая техника. В некоторых полках и батальонах нарушилось управление. Все это сказалось на темпе наступления. Особенно упорное сопротивление противник оказал на канале Хаупт, который проходил по долине, огибая подножие Зеловских высот. Весенние воды сделали его глубоким и непроходимым для наших танков и самоходных орудий. А немногочисленные мосты обстреливались артиллерийским и минометным огнем из-за Зеловских высот и прямой наводкой закопанных и хорошо замаскированных танков и штурмовых орудий.

Здесь наше наступление еще больше замедлилось. Пока саперы наводили переправы, войска стояли на месте. Произвести какой-либо маневр автомашинам и танкам было нельзя: дороги забиты, а двигаться напрямик по болотистой пойме и заминированным полям было невозможно.

Спасибо нашей авиации. Краснозвездные бомбардировщики, истребители, штурмовики господствовали над полем боя. Они успешно подавляли артиллерию в глубине обороны противника и не позволяли вражеским самолетам атаковать наши боевые соединения. Наконец Хаупт был преодолен. Наши войска начали штурм Зеловских высот».

Юный солдат парашютной части Кордес находился в самой горячей точке боя.

«Когда стало светло, атака противника с тяжелыми потерями для Советов была отбита. Потери среди юных парашютистов оказались незначительными: они были уверенными и почти веселыми. Кордес подумал, что все было не так уж и плохо. Тем не менее он и его боевые товарищи были рады, когда пришел приказ отползать к вершине высоты. На полпути к вершине, в небольшой роще, им было приказано занять новые позиции. Здесь у них был хороший сектор обстрела, а со спины их надежно прикрывали деревья. Они чувствовали себя в безопасности и не знали, что по-прежнему находились на главном рубеже обороны войск генерала Хейнрици и что через несколько часов войска Жукова снова пойдут на них в атаку.

Благодаря тому, что до начала ураганного огня русских он отвел назад большую часть своих подразделений, Хейнрици не только спас жизнь тысячам солдат, но ему удалось также выиграть и время. Когда русские вели огонь по практически покинутым окопам и траншеям, они, очевидно, ожидали засады и поэтому остановились, вместо того чтобы всеми силами продолжать наступление».

Чуйков вспоминает:

«К 12 часам дня войска 8-й гвардейской армии прорвали первые две оборонительные полосы противника и подошли к третьей, которую с ходу захватить не могли. Скаты Зеловских высот оказались так круты, что наши танки и самоходки не могли на них взобраться и вынуждены были искать более пологие подъемы. Эти подъемы шли вдоль дорог на Зелов, Фридерсдорф и Долгелин. Но здесь противник создал сильные опорные пункты обороны. Для подавления и захвата этих опорных пунктов требовался точный и сильный огонь орудий. Артиллерия должна была перейти на новые позиции, ближе к Зеловским высотам.

Я приказал подтянуть артиллерию, организовать взаимодействие между пехотой, танками и артиллерией и в 14 часов после 20-минутного огневого налета атаковать Зелов, Фридерсдорф, Долгелин и захватить Зеловские высоты. Я не сомневался в успехе этой атаки, но и здесь в дело снова вмешались высшие силы, которые победить было невозможно.

Командующий фронтом маршал Жуков, который находился на моем командном пункте, решил ускорить взятие оборонительных позиций противника на Зеловских высотах путем ввода в действие 1-й гвардейской танковой армии генерала Катукова. К этому шагу его, вероятно, побудил телефонный разговор со Сталиным. Этот разговор состоялся в моем присутствии. Жуков доложил, что атака хотя и медленно, но развивается успешно. Правда, я не знаю, что Сталин сказал ему, но, очевидно, он был не очень доволен темпом наступления при нашем подавляющем превосходстве в живой силе и технике. После окончания разговора маршал Жуков отдал устный приказ генералу Катукову и генералу Ющуку, командиру 11-го отдельного танкового корпуса, обогнать части 8-й гвардейской армии, с ходу захватить Зеловские высоты и развить наступление на Берлин.

Я умолял маршала Жукова отменить этот приказ, так как моя армия располагала достаточными силами, чтобы самостоятельно выполнить поставленную перед ней задачу. Я придерживался мнения, что до атаки моей армии на Зеловские высоты нельзя бросать в бой танковые соединения, так как они не смогут выполнить свою задачу и не ускорят темп наступления. Но маршал Жуков не любил отменять свои приказы».

Чуйков уже давно был недоволен теми методами, которыми его главнокомандующий вел наступление. Он подвергает критике не только его последний приказ, но и затею с прожекторами, а также «разведывательные поиски», проведенные за два дня (14 апреля) до самой Берлинской операции: «Я твердо убежден в том, что если бы мы действовали в соответствии с нашей испытанной тактикой, то еще в тот же день, 14 апреля, взяли бы Зеловские высоты. В конце концов, на нашей стороне был момент внезапности. Но сейчас, когда за 48 часов до начала крупномасштабного наступления мы предприняли разведывательный поиск, фактор внезапности был упущен».