На веки вечные. Книга 1. Свидание с привкусом разлуки - Александр Звягинцев

– Вы не боитесь, что они могут сбежать?

– Сбегут? Куда? Зачем? Чтобы голодать, как шакалы, в лесу?.. А тут у нас приличное питание, согласно Женевской конвенции им выдается солдатский рацион. Есть врачи, которые лечат раненых и больных…

– Тоже немцы?

– Разумеется. Где я возьму для них американцев? Администрация лагеря заботится о времяпрепровождении заключенных, – бодро докладывал майор. – По субботам и воскресеньям – концерты, которые они устраивают собственными силами. Три раза в неделю кино…

– И что вы им показываете?

– Американские фильмы. А перед ними, как положено, документальные ленты о преступлениях фашистов. Жуткое зрелище. Я сам не могу это видеть.

– И как они на них действуют?

– Честно говоря, не производят особого впечатления, – удрученно сказал комендант. – Многие в это время смотрят по сторонам или в пол… И трудно понять, о чем они в это время думают… Но только не о побеге. Можете спросить любого из них, он скажет, что доволен и ни на что не жалуется… Могу поручиться.

– Но ведь это эсэсовцы, майор! Профессиональные убийцы! – напомнила ему Пегги. – Вряд ли они так быстро забыли свое ремесло.

– Я понимаю, мэм, но… Ведь они были солдатами и выполняли приказы. Америка – демократическая, гуманная страна, она заботится о всех военнопленных. Мы не можем уподобляться немцам, которые здесь убивали людей.

– А если они все-таки решат сбежать?

– Уверяю вас, никто из них не выражает такого желания. Во всяком случае, в настоящее время.

– Скажите, это от вас их возят на работы в Нюрнберг? – решил вступить в разговор Ребров.

– Да, – повернулся к нему комендант. – Они работали во Дворце юстиции, занимались ремонтом. Сейчас разбирают развалины. Никаких происшествий и нареканий не поступало.

– У вас тут как в лагере скаутов – тишина и благодать, – усмехнулась Пегги. – Неужели нет ничего необычного? Из ряда вон? Вы же понимаете, майор, мне для репортажа нужно что-то, что пробрало бы американских читателей до печенок.

– Понимаю, мэм! Давайте пройдем по лагерю, и я вам покажу кое-что, – галантно предложил комендант.

На территории лагеря царили подлинно немецкие чистота, порядок. При приближении коменданта пленные, попадавшиеся навстречу, расправляли плечи, вытягивались по стойке «смирно». Многие были в своей черной форме, только без знаков отличия, да и некогда щегольские сапоги их явно поизносились. Комендант отвечал на приветствия, механически поднося руку к фуражке. Со стороны казалось, будто некий начальник встречается со своими подчиненными, с которыми они заняты одним делом, – подумал Ребров. Во время разговора Пегги с комендантом он молчал, потому что Пегги работала профессионально и задавала именно те вопросы, которые его интересовали.

Пленные, разумеется, не могли отвести взглядов от соблазнительной фигуры Пегги. Тщательно подогнанный военный мундир сидел на ней как влитой и как нельзя лучше подчеркивал все ее формы. Она же, чувствуя себя объектом вожделения множества здоровых, изголодавшихся по женским ласкам молодых мужчин, ничуть не стеснялась этого. Наоборот, это ее даже возбуждало.

– Тут есть один парень… – многозначительно сказал комендант. – Сейчас скажу, чтобы его привели.

Он приказал что-то сопровождавшему их солдату, и тот привел из небольшого домика, стоявшего чуть в стороне от бараков, пятнадцатилетнего подростка. Это был угловатый, нескладный еще юноша в мешковатом костюме с невыразительным, даже анемичным лицом и жидкими светлыми волосами.

– Сын бывшего коменданта лагеря, – объяснил майор Макбрайд. – Зовут его Макс. Отец закалял его дух и воспитывал истинным арийцем. В день рождения перед поеданием торта со свечами он позволял сыну расстрелять из пулемета соответствующее количество пленных – одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Макс слушал совершенно безучастно. Казалось, его вообще ничего не беспокоило.

– Как это было? – спросил его по-немецки Ребров? – Как ты это делал?

– Вон у той стены, – показал рукой Макс. Видно было, что он уже привык отвечать на этот вопрос. – Их ставили у стены, а пулемет устанавливали вон там… прямо на земле… Стелили ковер, я ложился и стрелял…

– Ты видел их лица?

– Нет, у меня не очень хорошее зрение. Так далеко без очков я ничего не вижу. А потом они все были одинаковые – худые, в полосатых робах и колпаках на голове. Было уже тепло – у меня день рождения в мае. Потом с ними разбирались охранники, потому что я не мог стрелять точно – у пулемета очень сильная отдача, у меня не хватало сил верно прицелиться. А потом их уносили в ров… Вон туда… Последний раз это было в прошлом году, когда мне исполнилось четырнадцать. В этом году должно было быть пятнадцать.

– Пятнадцать человек расстрелять ему не удалось – в лагерь вошли наши войска, – тут же объяснил майор.

– А когда это началось? – помедлив, поинтересовалась Пегги. – Когда ты стрелял в первый раз?

– Первый раз? Мне исполнилось тогда десять лет. Папа сказал, что это придаст мне сил. У меня было очень слабое здоровье, и меня обижали в школе. Папа сказал, что надо учиться быть сильным.

– Все! – выдохнула Пегги. – Уведите его. Я больше не могу.

Американский солдат чуть подтолкнул Макса, тот так же безучастно сказал «До свидания» и поплелся к домику, путаясь в собственных ногах, болтая длинными тонкими руками.

– Его отец пропал, а он остался, – объяснил майор. – Мы держим его в отдельном помещении. И не знаем, что с ним делать. Судить? Но он несовершеннолетний. Отпустить его тоже нельзя. О его «подарках» знает слишком много людей. Не думаю, что он смог бы среди них жить.

Они стояли и смотрели, как Макс поднялся на крыльцо, оглянулся, а потом скрылся в доме.

Пегги молча гнала свой джип по пустынному автобану. Увидев веселую пивную, она резко затормозила.

– После всего того, что вы мне показали, мне надо срочно что-нибудь выпить, – честно сказала она. – Если я напьюсь, вам придется вести машину.

В пивной было чисто и пусто. Они устроились в углу, официант, ни о чем не спрашивая, принес две большие кружки пива.

Пегги жадно выпила, а потом безапелляционно объявила:

– А пиво у них дерьмовое.

– Ну, с пивом они быстро разберутся, – сказал Ребров. – Немцу без пива нельзя. Скоро у них будет настоящее немецкое пиво. А вот как они будут разбираться с собой?

Пегги закурила.

– Ну, ради этого маленького чудовища вы и заманили бедняжку Пегги в такую даль?

– Признаться, я и не знал о его существовании.

– Тогда каковы же ваши истинные цели? Давайте-давайте, я же вижу, что вы что-то затеяли. Только я не люблю, когда меня используют или подставляют. Имейте в виду – с Пегги нужно играть по-честному.