Толкин и Великая война. На пороге Средиземья - Джон Гарт

Скиталец присягает на верность учению, живой памяти и бдительности, но (по вполне понятным причинам) наделяет их нереалистичной неуязвимостью.

Уайзмен чувствовал, что части стихотворения «кажутся несвязанными между собой» и говорил: «В конце концов я запутался между толкиновскими предками, пустившими корни в Германии, и нормандскими феодалами Замка, в то время как автор по-прежнему, как я знаю по горькому опыту, остается неприкаянным скитальцем». Но Оксфорд и Уорик, по всей видимости, символизируют две реакции на временны́е перемены – реакции эти сейчас кажутся взаимоисключающими, но они благополучно существовали бок о бок в древней Саксонии. Без всякой книжной премудрости далекие саксонские предки Толкина распевали «песни древней памяти», которые ныне помнят в Оксфорде (по крайней мере, на английском факультете); одновременно они прислушивались к ритмам времен года, не погружаясь в недвижную дрему – в отличие от уорикской знати. Стихотворение описывает переход к разделенности бытия.

О чем в стихотворении не упоминается ни словом, так это о роли Саксонии в Великой войне, о судьбе тамошней толкиновской родни и о том, как происхождение повлияло на патриотическую преданность Толкина Англии (с ее нормандской аристократией). Стихотворение не задается целью затронуть эти темы, но они неизбежно маячат где-то на заднем плане.

После того как стихотворение было закончено, Толкин остался в Уорике. В среду 22 марта 1916 года они с Эдит поженились в римско-католической церкви Непорочной Девы Марии близ Уорикского замка. Венчание было скромным, из-за Великого Поста праздничной литургии не проводилось. Молодые провели «медовый месяц» длиной в неделю в продуваемой всеми ветрами деревне Кливдон в устье реки Северн и побывали за это время в Чеддарских пещерах. По возвращении в Уорик Толкин обнаружил письмо от издательства «Сиджвик энд Джексон»: рукопись «Труб Фаэри» отклонили. Велика была вероятность того, что его убьют – и его замечательных слов никто никогда не услышит.

Между тем, Эдит нечасто доводилось видеться со своим новообретенным мужем. Не прошло и месяца после их бракосочетания, как Толкин уже уехал в Йоркшир на краткосрочные курсы подготовки связистов, организованные командованием Северного округа в Фарнли-парке, в Отли: обучение вместе с экзаменами длилось всего лишь несколько недель. Что до практических умений, здесь Толкин показал весьма посредственные результаты: с помощью световых сигналов он мог передавать шесть слов в минуту, при том что средняя скорость составляла семь-десять слов. Однако письменный зачет и чтение карты он сдал хорошо и 13 мая был выпущен с временным свидетельством, позволяющим ему обучать армейских связистов. В тот же день Толкин уехал в Уорик: из четырех дней отпуска, о которых он просил, ему дали только два.

А Эдит покидала городок навсегда. Батальонные обязанности не позволяли Толкину жить вместе с женой, но супруги решили, что Эдит снимет жилье как можно ближе к его лагерю. Так что она вместе с кузиной Дженни Гроув перебралась в дом некоей миссис Кендрик в Грейт-Хейвуде, прелестной деревушке на одном из красивейших участков реки Трент под самыми северными склонами Кэннок-Чейза. На другом берегу Трента располагалось изысканное поместье Шагборо-Парк, усадьба графов Личфилдских. В месте слияния Трента с рекой Сау берега соединял старинный узкий мостик с четырнадцатью пролетами. В Грейт-Хейвуде молодожены получили брачное благословение в римско-католической церкви Святого Иоанна Крестителя перед воскресным собранием прихожан, которые (на фоне общенациональной атмосферы морального разложения, которую так ненавидели ЧКБОвцы), по всей видимости, были уверены, что до сих пор молодые люди жили во грехе.