Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914-1918 - Эрих Людендорф

ОКХ внесло в правительство ряд предложений по налаживанию в Германии и занятых областях ритмичной и бесперебойной работы железнодорожного транспорта. Об огромных трудностях в этой сфере свидетельствует тот факт, что из-за нехватки угля днями простаивали заводы по производству столь нужных на войне пороха и взрывчатых веществ.

Серьезные проблемы с передвижением грузов и людей возникали также из-за того, что судоходство по рекам и каналам не имело единого руководства и не получало требуемой поддержки. Пришлось наверстывать упущенное и создавать особое управление речного пароходства. По моей просьбе адмиралтейство помогло нам соответствующими специалистами.

Уголь и железо – фундамент всякой военной промышленности, и того и другого у нас было в достатке. В нашем распоряжении находились: железорудные бассейны Лонгви и Брие, Бельгийский угольный бассейн, часть угольных копей Северной Франции и Польши. За уголь и железо мы приобретали в нейтральных странах, помимо прочего, лошадей, продовольствие и деньги для пополнения наших валютных резервов. Уголь и железо являлись мощным инструментом ведения войны!

Зимой 1916/17 г. в Германии случились перебои со снабжением углем. Ситуация отрицательно влияла на настроение людей и требовала принятия срочных мер. И мне было очень нелегко в мае и июне 1917 г., в самый разгар большого наступления противника на Западе, связанного со значительными потерями в живой силе, откомандировать с фронта на добычу угля 50 тысяч человек и тем самым ослабить наши войска. ОКХ пришлось пойти на это, чтобы иметь на родине крепкий тыл для ведения войны на чужой территории. Откомандированные солдаты в строй так и не вернулись, а производительность труда еще снизилась. Это была довольно чувствительная утрата.

Железа было несравненно меньше, чем каменного угля. Стоило немалых трудов выплавить достаточно стали, особенно твердых легированных сортов. В больших количествах железную руду доставляли из Швеции, но использовались различные руды и из Закавказья.

Помимо каменного угля, чугуна и стали для продолжения войны требовалось моторное топливо для подводных лодок, автомобилей и аэропланов, а также смазочные масла. Здесь мы находились в полной зависимости от Австро-Венгрии и Румынии. Но Австро-Венгрия не располагала сырой нефтью в нужном объеме, все попытки увеличить ее добычу не дали желаемых результатов; и румынские поставки нефти не снимали проблему с горючими материалами. Их нехватка серьезно осложняла жизнь как на фронте, так и в самой Германии. Страна не получала достаточно керосина, и наши граждане были вынуждены коротать долгие зимние вечера в темноте, что тяжело отражалось на настроении людей. Однако народ не роптал, не выражал открыто своего недовольства – поведение характерное для немцев.

Материал для строительства окопов в условиях позиционной войны – древесину и камень – заготавливали на месте, т. е. на занятых территориях, но кое-что поступало и из Германии.

Что касается вообще сырья, то я занимался лишь коренными вопросами. Тем не менее всякий раз приходилось глубоко вникать в суть проблемы, быть постоянно в курсе дела, чтобы в каждом случае принимать правильные решения.

Всевозможное исходное сырье мы старались заготавливать в занятых нашими войсками областях, что обуславливалось самим характером войны. Путем четкой организации заготовок нам многое удалось сделать. Безусловно, это причиняло местному населению лишние страдания, но иными средствами обойтись было нельзя.

В обеспечение германских вооруженных сил необходимыми материалами внесли свою весомую лепту и немецкие ученые, низкий поклон и большое спасибо им за это.

Поведение солдат на поле боя и их настроение во многом зависит от степени обеспеченности их довольствием, и оно вместе с возможностью повидать родных во время краткосрочного отпуска стоит на первом месте. Поэтому вопросам снабжения войсковых частей всеми видами положенного рациона я всегда уделял самое пристальное внимание.

Настроение гражданского населения Германии также было теснейшим образом связано с проблемами питания. Люди не получали того количества белков и жиров, которое необходимо для сохранения физических и духовных сил. У значительной части немецких граждан заметно снизился порог физической и психической сопротивляемости внешним влияниям, прежде всего вражеской пропаганды, усиливая извечно существовавшие у многих немцев пацифистские взгляды. Впервые летом 1917 г., глубоко вникнув в данную проблему, я был по-настоящему напуган. Именно здесь обозначилось наше наиболее слабое звено. Исправить ситуацию можно было только улучшив снабжение населения продовольствием.

С занятием Валахии был сделан решающий шаг в этом направлении. Теперь следовало наладить производство силоса из листвы и переработку соломенной и древесной массы таким образом, чтобы конечный продукт годился на корм домашней скотине и, быть может, в пищу человеку; на этом постоянно настаивало ОКХ. Немецкий народ дал нам все, что мог, и даже больше, чтобы мы могли вести войну, и наш долг, в союзе с наукой, взять у природы все, что может – в натуральном или переработанном виде – служить продуктом питания для людей и животных.

В поисках способов долговременного хранения продовольствия был изобретен метод сушки картофеля, чему я всячески содействовал.

Для поднятия урожайности организовали продажу фермерам минеральных удобрений в достаточном количестве и по умеренной цене. Фосфаты мы доставляли с оккупированных территорий Северной Франции и Бельгии, кроме того, неоднократно напоминали имперскому правительству и казначейству о необходимости увеличить производственные мощности фабрик по выпуску азота в Мерзебурге.

Вопросы ценообразования решала гражданская власть, руководствуясь подчас сугубо политическими соображениями. В обстановке злобной социал-демократической травли против крупных землевладельцев и зажиточных фермеров правительство опасалось устанавливать справедливые закупочные цены, стимулирующие расширение производства. Многие фермеры были не в состоянии работать при заниженных ценах на готовый продукт. Обеспечить сельскохозяйственной продукцией все население не удавалось. Организации, которые занимались распределением, действовали не всегда умело и достаточно гибко. Очень часто их практическая деятельность вызывала только раздражение и неприязнь. Люди не получали даже минимального набора продуктов питания, едва достаточного для поддержания жизненных сил на должном уровне. Горожане и крестьяне помогали себе самостоятельно в меру собственных возможностей; процветали черный рынок и безудержная спекуляция. Страна быстрыми темпами катилась по наклонной плоскости. Большинство представителей среднего сословия, в том числе получавшие фиксированное жалованье офицеры и чиновники, оказались в трудном положении. Немногие могли как-то сводить концы с концами, большинство же просто голодало. И тем не менее это сословие, нещадно попираемое ногами всеми кому не лень, выполнило свой долг до конца.

О рабочем же проявляли трогательную заботу, а он нес свой хороший заработок, получаемый после забастовки, на черный рынок к спекулянту. Конечно, значительная часть рабочего класса тоже бедствовала, однако не в той мере, как среднее сословие.