Великий Ганди. Праведник власти - Александр Владимирский

Ганди стремился духовно перевоспитать всех индийцев, завоевать их сердца.

С согласия Ганди свараджисты в ходе избирательной кампании в Законодательные органы выступили от имени ИНК. На сессии конгресса в Канпуре, состоявшейся в 1925 году, деятельность свараджистов была объявлена основной формой конгрессистской работы. Но добиться каких-либо уступок у колониальной администрации свараджистам не удалось, как и предполагал Ганди, и на выборах 1926 года они потерпели поражение.

В течение пяти лет, пока Ганди не занимался непосредственно политической деятельностью, он основал Всеиндийскую ассоциацию ручного прядения, объединившую десятки тысяч человек по всей стране. Ассоциация не только пропагандировала ручную прялку, но и снабжала прядильщиков сырьем и развернула сотни торговых центров по продаже готовой продукции, так что британские компании несли ощутимые убытки.

Ганди сам собирал средства в фонды кхади, обойдя чуть не всю Индию. В ашраме Сабармати постоянно делали прялки, причем иной раз спрос превышал предложение. На страницах «Янг Индиа» печатались списки ткачей-передовиков с указанием, сколько метров ткани они выпряли за определенный период. Теперь на заседаниях конгресса делегаты пряли. По примеру Ганди члены ИНК все стали носить одежду кхади — «ливрею свободы», как назвал ее Джавахарлал Неру.

Ручная прялка была в центре экономической и социальной программы Ганди. С ее помощью он надеялся добиться процветания и равенства крестьян, привить им правила гигиены, справиться с эпидемиями и добиться нравственного совершенствования индийцев.

Одна из учениц Ганди вспоминала: «Этот мягкий человек может быть ужасно жестким, особенно с теми, кто дорог ему больше всех. И чем дороже ему человек, тем больше он с него требует. Он стремится контролировать не только слова и поступки таких людей, но и их мысли. Именно к дурным мыслям он наиболее безжалостен. Им даже не нужно сознаваться в дурных намерениях, Ганди читает их, вырывает эти мысли из глубины их души еще до того, как они заговорят. Все боятся, но все любят его».

В 1925 году не без участия Ганди на сессии ИНК в Канпуре была принята резолюция о создании при Всеиндийском комитете конгресса иностранного департамента, призванного защищать интересы индийцев за рубежом и разъяснять позиции конгресса.

Ганди подчеркивал, отвергая призывы немедленно начать бороться с социальным неравенством в Индии: «Сегодня мы не можем бороться с двумя врагами. Давайте поборем одного, а тогда будет легко, если нужно, побороть другого врага, взращенного в нашей собственной стране».

Пытаясь объяснить лидерам левого крыла ИНК, почему он в столь тяжкое для родины время не уделяет должного внимания аграрному вопросу и решению его в пользу крестьян, Ганди заявил: «Я сознательно не писал много о земледельцах, потому что я знаю, что сейчас мы ничего не можем для них сделать. До тех пор, пока бразды правления не находятся в руках представителей земледельцев… улучшить условия их труда почти невозможно».

Главный враг для Ганди — британский колониализм. 1 апреля 1928 года он писал Джавахарлалу Неру: «Я придерживаюсь одного мнения с вами, что когда-нибудь нам придется начать движение без богатых людей, без образованных классов, которые формируют общественное мнение. Но это время еще не настало».

Когда Ганди спросили, не следует ли вместо пропаганды ручного прядения проводить кампанию против феодальной эксплуатации в деревне, он ответил отрицательно, поскольку в случае проведения такой кампании «в нужный час народ по всей Индии не смог бы выступить во имя общего дела в борьбе за сварадж».

В 1926 году в Индии примерно 200 профсоюзов объединяли более 300 тысяч рабочих, в среднем по полторы тысячи рабочих на профсоюз. Многие профсоюзы вошли во Всеиндийский конгресс профсоюзов, связанный с ИНК.

В канун 1926 года в Канпуре прошла первая конференция индийских коммунистов, на которой была основана Коммунистическая партия Индии (КПИ). Под влиянием коммунистов и радикально настроенных конгрессистов на съездах ВИКП были приняты резолюции против использования полиции для подавления забастовок, за предоставление рабочим избирательных прав, против дискриминации «неприкасаемых» и расовой дискриминации. Они совпадали с требованиями Ганди.

Джавахарлал Неру, руководя иностранным департаментом ИНК, неоднократно встречался с Махатмой Ганди и советовался с ним по поводу своей поездки в Европу, чтобы познакомиться с международными делами и установить контакты с друзьями Индии за рубежом. Ганди одобрил этот план и даже снабдил Неру рекомендательным письмом к Ромену Роллану, с которым он поддерживал переписку. Представляя Неру, Ганди писал Ромену Роллану: «Один из моих самых дорогих соратников и друзей».

В Европе Неру познакомился с руководителями антиимпериалистической лиги Анри Барбюсом, Роменом Ролланом, Сун Цинлин (вдовой выдающегося китайского революционера-демократа Сунь Ятсена), индийским эмигрантом коммунистом Вирендранатхом Чаттопадхайей, участвовал в подготовке антиколониального конгресса в Брюсселе. В письмах к отцу, Ганди и другим руководителям ИНК Неру заключал: «Совершенно очевидно, что конгресс в Брюсселе будет весьма авторитетным форумом, и было бы крайне желательным направить на него представителей Индийского национального конгресса: в конечном счете, самым устрашающим империализмом в наши дни является английский, тот, который господствует в Индии».

Но Ганди не разделял энтузиазма Неру-младшего и не возлагал больших надежд на лигу, поскольку, по его мнению, конгресс в Брюсселе мог внушить индийцам опасную мысль «искать свое спасение, ориентируясь на внешние силы и на помощь из-за рубежа, вместо того чтобы добиваться этого посредством наращивания собственных сил внутри страны». Скептическое отношение Ганди к информации Неру объяснялось также тем, что в работе брюссельского конгресса принимала участие делегация английских лейбористов, которые обещали с приходом к власти предоставить Индии независимость. Ганди, в отличие от других руководителей ИНК, считал, что лейбористы, сформировав свое правительство, будут проводить прежнюю имперскую политику. Но независимость Индия действительно получила тогда, когда у власти были лейбористы.

Тем не менее Неру был уполномочен представлять ИНК на конгрессе угнетенных народов в Брюсселе. Там он заявил: «Я хочу, чтобы вы осознали, что задача освобождения Индии — не только национальная проблема. Она непосредственно затрагивает большое число других стран и косвенно отражается на обстановке во всем мире. Мы не можем дольше терпеть сложившееся положение не только из-за того, что свобода — это хорошо, а рабство — плохо; для нас и для нашей страны это вопрос жизни и смерти. В равной мере такое же положение нетерпимо и для вас».

Неру, вопреки мнению Ганди, обрушился на представителей имущих классов. «Мы должны рассматривать индийских князей и крупных землевладельцев как пособников английского правительства в проводимой им политике в Индии. Они не хотят свободы для Индии из-за того, что это означало бы свободу крестьян от эксплуатации… Мы часто наблюдаем отвратительный союз английских капиталистов с капиталистами индийскими». Выступление Неру обеспокоило Ганди, опасавшегося, что оно может спровоцировать всплеск насилия и тем самым подорвать морально-политическую основу сатьяграхи.