Летчицы. Люди в погонах - Николай Потапов

Обрадовавшись этому, Карпунин с усмешкой заметил:

– Не серьезно ругаются, жидковато. Наш бы тут всех чертей и святых вспомнил.

– На это мы мастера, – отозвался Растокин. Они снова умолкли. Время шло.

«Если в течение часа никто не придет за водой, значит не придут вообще. Тогда вся надежда на мост, – размышлял Растокин. – Хорошо бы этого мотоциклиста. С ним наверняка будет напарник, возможно, даже из штабных. И тогда мы успели бы до рассвета вернуться в полк».

Снова затарахтел мотоцикл, водитель прибавил газу, мотор заработал устойчивее.

«Собрались куда-то ехать. А если через мост?» – и Растокин толкнул в бок Карпунина.

– Наверх, живо!

Быстро вскарабкались по насыпи, притаились в кювете. Мотоциклист выехал на дорогу, включил фару. Узкий пучок света слабо освещал дорогу.

«Сюда», – обрадованно и тревожно подумал Растокин, чувствуя, как грудь обдало жаром. Снял с плеча автомат, положил перед собой. То же сделал Карпунин.

Нащупав в кармане гранату, Растокин хотел вытащить ее, но передумал.

– Лучше обойтись без гранаты. Гранату только в крайнем случае…

Он не успел договорить, что это за крайний случай, мотоцикл, не доезжая моста, круто свернул влево и, подпрыгивая на кочках, остановился у дома. Растокин похолодел, зло сплюнул, а его напарник долго и витиевато ругался шепотом, проклиная всех чертей и фрицев.

Делать было нечего, приходилось ждать другого случая.

«А будет ли он – другой случай? – невесело подумал Растокин. – Ну что ж, тогда снова уйдем на ту сторону, просидим день в торфяниках, а ночью вернемся обратно».

Его размышления прервал душераздирающий крик женщины. Он еще не успел сообразить, откуда раздался этот крик, как дверь того дома, у которого остановился мотоциклист, с шумом распахнулась, и на крыльцо выбежала женщина. Но кто-то, видимо, нанес ей сильный удар, потому что женщина как-то неестественно ойкнула, на секунду смолкла, а потом тяжело и хрипло застонала. В доме плакали дети.

– Звери… ироды, – причитала женщина и все просила Митю и Лену бежать из дома.

Ее стоны слышались все тише и тише, похоже было, что ее душили, но когда раздалась короткая автоматная очередь, она собрала последние силы, надрывно закричала:

– Митя, сыночек мой! Митя!

Растокин не выдержал, нервы его сдали. Пружинисто вскочил на ноги, бросился к дому. Уже на ходу он почувствовал позади тяжелое дыхание Карпунина, мысленно поблагодарил его за поддержку. На крыльце Растокин увидел согнувшегося над женщиной гитлеровца, замахнулся автоматом и опустил его на голову фашиста с такой силой, что тот тихо крякнул, медленно свалился на бок.

В это время второй гитлеровец волочил по коридору девочку, она плакала, вырывалась, звала мать. На пороге он остановился, хотел что-то сказать, но Растокин одним прыжком оказался с ним рядом и вонзил ему в грудь нож по самую рукоятку. Тот глухо вскрикнул, захрапел, стал медленно оседать на пол.

Тем временем Карпунин помог подняться женщине, хотел было отвести ее в дом, но она оттолкнула его, рванулась к выходу.

– Митя! Митя! – звала она, открывая калитку.

Растокин с Карпуниным тоже сошли с крыльца. Втроем обшарили перед домом кусты, заглянули в полисадник соседей, но Мити не было. Это вселяло надежду, что Митя жив, что он где-то спрятался и боится идти в дом.

Женщина вспомнила, что в саду у него есть свой окоп, который он тщательно замаскировал от посторонних, и повела их туда.

Митя лежал на дне окопа, тихо стонал.

Спустившись к нему, мать подняла его на руки, прижала к себе, зашептала:

– Жив… Жив… Родненький ты мой… Жив… – Пальцы ее коснулись чего-то теплого, липкого. Она испуганно отдернула руку, поднесла к глазам. – Кровь! У тебя кровь… Ты ранен?

– В руку… – простонал Митя.

Растокин помог вытащить его из ямы, отнес в дом.

Мальчику было лет семь-восемь, был он худым и легким, как перышко. Положив его на кровать, Растокин осмотрел рану. Пуля пробила мякоть выше локтя, кость не задела. Он перевязал руку, похлопал по плечу.

– Теперь все в порядке. До свадьбы заживет. Поправляйся.

Мать прикрыла одеялом сына, повернулась к Растокину.

– Спасибо вам.

Лицо ее было в ссадинах, на шее виднелись два темно-фиолетовых подтека.

– За что они вас? – глухо спросил Растокин. Женщина устало подняла на него худое, бледное лицо, посмотрела с недоверием.

– А вы кто будете?

– Свои… – проговорил Растокин, дружески сжимая ей руку.

– Партизаны?

– Партизаны, – подтвердил Растокин, не желая вдаваться в подробности.

«Оставаться им в доме нельзя, – подумал Растокин. – Разыскивая своих солдат, немцы могут прийти сюда, заметить следы ночной стычки, и тогда новой расправы не миновать».

– Вам нельзя здесь оставаться, – сказал Растокин.

– Я знаю… – скорбно ответила женщина. – Мы ночью уйдем за реку, в другое село, там у нас есть родственники.

– Правильно, – поддержал ее Карпунин.

У него на коленях уже сидела девочка и теребила пуговицы гимнастерки.

Ей было лет пять-шесть, не больше. Белокурая головка поворачивалась то в одну, то в другую сторону, с любопытством разглядывая посторонних мужчин.

– Извините, нам пора, – поднялся со стула Растокин. Опираясь на стол, женщина тоже встала, глаза ее потеплели, она смущенно протянула ему руку.

– Спасибо вам… Может, что дать в дорогу? У нас есть картошка.

– Нет, нет, нам ничего не надо, у нас все есть, – поспешно ответил Растокин, направляясь к выходу. – А вы тоже собирайтесь, уходите как можно скорее. Трупы немцев мы уберем. Ну, благополучия вам.

– Вам тоже… – глухо произнесла женщина.

Карпунин потрепал за косички девочку, посадил ее на кровать, где лежал Митя. Перебросив через плечо автомат, он еще раз обвел взглядом комнату, низко поклонился женщине, вышел вслед за Растокиным.

На крыльце они остановились, прислушались. В селе было спокойно.

– Что будем с ними делать? – указал Растокин на трупы.

– Камни на шею, и в речку. Чего тут раздумывать, – ответил Карпунин.

Растокин ножом срезал натянутую в палисаднике веревку, положил в карман. Затем погрузили трупы в коляску мотоцикла и, соблюдая осторожность, тихо покатили его по дороге, спустили в лощину. На берегу нашли булыжники, привязали к трупам.

Неподалеку оказался деревянный мостик для полоскания белья. Они подтащили туда трупы, спустили их с мостика в воду.

Речка в этом месте оказалась глубокой, трупы тут же скрылись под водой.