Поражение на море. Разгром военно-морского флота Германии - Кайюс Беккер

Большой корабль, защищенный со всех сторон эскортом из четырех эсминцев и пяти торпедных катеров, был крейсером «Принц Эйген». Перед ним стояла задача оказать поддержку немецкой армии на Восточном фронте артиллерийским огнем.

Около 3 часов утра экипаж «Принца», как любовно именовали матросы свой корабль, занял места по боевому расписанию. Все было готово для вступления в бой в любой момент. Крейсер направлялся в Рижский залив. Здесь советские войска прорвали фронт и вышли к берегу на участке шириной 20–25 миль, отрезав гарнизон в Риге от немецкого фронта в Курляндии. Чтобы восстановить связь с Ригой, была запланирована контратака немецкой танковой дивизии. А поскольку имеющейся на этом участке артиллерии было недостаточно для проведения артподготовки, было принято решение усилить ее огневой поддержкой с моря.

20 августа в 7 часов утра с крейсера были произведены первые выстрелы. Артиллерийский офицер поддерживал постоянную телефонную связь на ультракоротких волнах с самолетами – корректировщиками огня, армейскими постами наблюдения и передовым танковым отрядом. Целью, невидимой с крейсера, был город Тукумс, расположенный в 15 милях от берега. Этот крупный железнодорожный узел теперь был занят частями Красной армии.

Первый же залп из 8-дюймовых орудий оказался весьма удачным.

Все находившиеся на связи с крейсером заговорили одновременно. Корабельному артиллеристу пришлось попросить своих собеседников умерить восторги и заменить их более полезной информацией. Артподготовка продолжалась, наблюдатели сообщали о 80 процентах прямых попаданий. Учитывая, что крейсер двигался взад-вперед вдоль побережья, точность ведения огня была удивительной.

Немецкие эсминцы тоже приняли участие в сражении на суше, успешно используя свои орудия среднего калибра. Когда в атаку пошел рижский гарнизон, намереваясь прорваться к танкам, советские войска, не ожидавшие вмешательства военных кораблей, не пытались контратаковать. На «Принце Эйгене» ожидали налета советской авиации, не исключали и появления субмарин противника, однако бдительные впередсмотрящие, постоянно наблюдавшие за небом и водным пространством вокруг корабля, так и не обнаружили противника. Ничто не мешало обстрелу.

Ближе к вечеру участвовавшие в наступлении немецкие части передали благодарность за эффективную поддержку. Завершив свою миссию, крейсер сразу вышел из Рижского залива и без проблем вернулся в Готенхафен (Гдыню). Очень скоро он был готов снова выйти в море.

Успех первого живого дела после долгих месяцев и даже лет тренировок вдохновил команды кораблей немецкого флота, оставшихся на Балтике. Если не считать одного воздушного налета, команда «Принца Эйгена» не знала, что такое война, в течение двух лет. Другие корабли находились на Балтике еще дольше, поскольку на них проходили обучение матросы и офицеры для постоянно возрастающего числа подводных лодок. Поскольку Гитлер решил, что «консервные банки» ему больше не нужны, корабли были выведены из эксплуатации и пополнили собой учебную эскадру. Так ОКМ удалось спасти корабли от гибели – их использование в качестве тренировочных баз одобрил даже Гитлер. В учебную эскадру входили следующие корабли (если не считать их короткого пребывания в Норвегии): старые линкоры «Шлезин» и «Шлезвиг-Гольштейн», броненосцы «Адмирал Шеер» и «Лютцов», тяжелый крейсер «Принц Эйген», легкие крейсера «Нюрнберг», «Лейпциг», «Кельн» и «Эмден», а также некоторые другие.

Офицеры и матросы, служившие на этих кораблях, представляли сплоченные боевые части, поэтому чувствовали разочарование из-за отведенной им роли пассивных наблюдателей. В самый разгар войны, когда на всех фронтах велись яростные сражения, они были вынуждены заниматься мирной работой педагогов в спокойных и безопасных водах Балтийского моря.

Руководство ВМФ отдавало себе отчет в важности качественной подготовки матросов и офицеров и не отступало от этого принципа даже в суровые месяцы 1943-го и 1944 годов. В начале 1944 года стало очевидно, что советские войска набирают силу на Балтике и становятся опасными противниками. Действия «Принца Эйгена» в Риге оказались успешными: в штабе армии вздохнули свободнее. Оказывается, можно воевать, получая поддержку с моря. Поэтому из самых эффективных учебных кораблей была сформирована боевая эскадра, перед которой поставили важную задачу. Сначала она заключалась в оказании помощи войскам на суше, но затем значительно расширилась. Кораблям предстояло сдерживать наступление Красной армии, чтобы позволить как можно большему числу желающих избежать «красной угрозы» и уехать на запад. Сотни тысяч немцев своей жизнью и свободой обязаны этим кораблям.

Благодаря вмешательству артиллерии ВМФ 10–23 октября 1944 года защитники, жители и беженцы, нашедшие убежище в городе Мемель (Клайпеда), не попали в руки наступавших советских частей. Корабли обстреливали противника, сменяя друг друга. Но когда «Принц Эйген» 15 октября 1944 года шел в Готенхафен, чтобы получить боеприпасы, произошла неожиданная катастрофа.

В этот день из Готенхафена вышел «Лейпциг». После шестимесячных утомительных тренировок экипаж получил первое боевое задание – установить несколько сотен мин в районе Свинемюнде.

Небо было затянуто свинцовыми тучами, быстро сгущались сумерки. Чтобы выйти в открытое море, «Лейпцигу» следовало обогнуть полуостров Хела. В 19.50 механики получили приказ остановить дизели и запустить турбины. Это означало, что крейсер в течение короткого периода времени будет дрейфовать. Ночь была очень темной, чему способствовал густой туман. На 50 ярдов вперед ничего не было видно. К тому же «Лейпциг» шел без огней, поскольку в этом районе были замечены субмарины противника. Крейсер медленно дрейфовал, механики занимались своей работой, а десятки людей, оставаясь на палубе, с тревогой вглядывались в темноту.

В 20.00 сто матросов вышли из жилого помещения, раньше бывшего машинным отделением номер 2. В декабре 1939 года оно было уничтожено взрывом мины и после ремонта стало жилым помещением для сотни матросов.

«Лейпциг» находился в море, поэтому вахты офицеров и матросов были 4-часовыми. Сто матросов должны были заступить на вахту в 20.00. Медленно текли минуты. В любой момент механики могли закончить работы, запустить турбины, и крейсер двинется дальше.

В 20.04 корабль содрогнулся от страшного удара.

В это время два корабельных плотника спокойно сидели в своей мастерской, расположенной между трубой и мостиком, и играли в шахматы. В 20.04 их игру прервало появление третьего участника. Потрясенные игроки с ужасом увидели, что сквозь переборку, ограждающую их мастерскую с правого борта, с оглушительным треском вломилось нечто, напоминающее форштевень огромного судна. Это нечто в щепки разнесло стол вместе с шахматной доской, чудом не задев игроков, которые сумели выползти из-под обломков. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в столярную мастерскую действительно вломился форштевень 10 000-тонного крейсера.

После столкновения корабль погрузился во тьму, не работало даже аварийное освещение. Матросы выбирались из углов, куда их забросило ударом. Офицер на посту управления внес в корабельный журнал следующую запись: