Июнь. 1941 год. Запрограммированное поражение - Борис Кавалерчик

Но в связи с начавшейся войной польские вооруженные силы почти в полном составе были задействованы против немцев. Поэтому для Красной Армии польская армия уже не представляла собой серьезного противника, и можно было смело начинать вторжение, не дожидаясь полного развертывания и сосредоточения всей группировки советских войск. Но Сталин тянул с выступлением — выгоднее было наблюдать за ходом боевых действий со стороны. Тем более что скрытая мобилизация действительно проходила медленно и не организованно. Однако главная причина промедления была иной: Сталин ни в коем случае не хотел в результате неосмотрительных действий оказаться вовлеченным в войну слишком рано. Поэтому он и выжидал подходящего предлога для вступления в Польшу.

В 16 часов 10 сентября Молотов пригласил к себе Шуленбурга и заявил, что Красная Армия застигнута врасплох быстрыми успехами вермахта в Польше и еще не готова к действиям. Советские военные власти рассчитывали на несколько недель подготовки и поэтому оказались в трудном положении. При этом Молотов сообщил Шуленбургу, что уже мобилизовано более трех миллионов человек. Коснувшись политической стороны дела, он отметил, что «советское правительство намеревалось воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что вследствие этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым угрожает Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором» [213].

А сроки перевода многих частей на штаты военного времени действительно не выдерживались. Приписной состав прибывал в части с опозданием и не в полном составе: среди учтенных приписников оказалось слишком много «мертвых душ». В ходе мобилизации выявилась слабая и несогласованная работа военкоматов. Во многих из них переучет военнообязанных не проводился с 1927 г. К тому же многие призывники не соответствовали заявленным военно-учетным специальностям (ВУС). В первую очередь это касалось наиболее квалифицированных специалистов. В неудовлетворительном состоянии оказался и учет лошадей, повозок, упряжки и автотранспорта. Многие недостатки в работе военкоматов объяснялись проведенными в 30-е годы арестами специалистов, объявленных «вредителями» и «врагами народа». При этом нарушилась преемственность в сложной и трудоемкой работе.

Хуже всего оказалось положение с автотракторной техникой, прибывавшей из народного хозяйства. Автомашины и трактора в стране подлежали строгому учету, и руководители предприятий и хозяйств имели соответствующие предписания на случай объявления мобилизации. Но эксплуатация автотракторной техники в народном хозяйстве была налажена из рук вон плохо, своевременный текущий и восстановительный ремонт техники, приписанной для поставки в войсковые части в случае мобилизации, не был налажен. Директора МТС и автохозяйств преступно отнеслись к выполнению мобплана, отправив в части негодные по своему техническому состоянию и неукомплектованные инструментом автомашины и трактора, оставив в хозяйстве наименее изношенные. Мобилизованные водители, оправдываясь, утверждали, что их послали на сборы, чтобы оттуда направить на капитальный ремонт.

О проблемах в этом отношении знали. Еще в конце ноября 1938 г. в своем выступлении на Военном совете при наркоме обороны СССР командир 5-го мехкорпуса М.П. Петров доложил о результатах одного из учений своего соединения:

«При наличии 60 % материальной части мы по боевой тревоге смогли поднять только 25 % части. Узким местом оказались наши тылы. Поступившие от народного хозяйства транспортные машины в большинстве своем оказались негодными. Не было рессор, шин, а некоторые поступившие машины были с деревянными колесами, обмотанными сеном» [214].

Была создана комиссия, которой было поручено к 15 февраля 1939 г. представить перечень конкретных мероприятий по исправлению обнаруженных недостатков [215]. Но такую сложную проблему в короткие сроки решить было невозможно. Ее не решили и к началу войны.

Особенно сложное положение создалось в артполках, переведенных на мехтягу. В сентябре 1939 г. приходилось наблюдать, как обширная площадь посреди военного городка 184-го гап в г. Клинцы вдруг оказалась заставленной тракторами различных марок, в основном Челябинского тракторного завода (ЧТЗ). Значительная часть их требовала среднего и даже капитального ремонта. Ремонтники целыми днями прямо на месте пытались их реанимировать, но не хватало запчастей и инструмента. В результате в артиллерийских полках на мехтяге пришлось использовать трактора различных систем, которые к тому же работали на различных видах горючего. В связи с нехваткой резины для автотранспорта нарком обороны 10 сентября был вынужден просить правительство разбронировать в военных округах, проводящих БУС, 50 % резервов резины для обеспечения автомашин, поступающих из народного хозяйства (около 8 тыс. комплектов), что все равно было явно недостаточно.

11 сентября на базе БОВО и КОВО были сформированы и развернуты управления Белорусского фронта во главе с командармом 2 ранга М.П. Ковалевым и Украинского фронта, которым командовал командарм 1 ранга С.К. Тимошенко. К проведению мероприятий по БУС были привлечены управления 22 стрелковых, 5 кавалерийских и 3 танковых корпусов, 98 стрелковых и 14 кавалерийских дивизий, 28 танковых и 3 мотострелковые бригады [216]. Всего в Красную Армию и флот было призвано 2 610 136 человек, 634 тыс. лошадей, 117,4 тыс. автомашин и 18,9 тыс. тракторов [217]. Это позволило к 15 сентября сформировать на базе ранее существующих армейских групп шесть армий. В составе Белорусского фронта: 3-ю (командующий — комкор В.И. Кузнецов), 4-ю (комдив В.И. Чуйков) и 11-ю (комдив Н.В. Медведев), а также конно-механизированную группу (КМГ) (комкор В.И. Болдин). Кроме того, из управления МВО фронту было передано управление 10-й армии (комкор И.Г. Захаркин). В составе Украинского фронта были сформированы 5-я (комдив И.Г. Советников), 6-я (комкор Ф.И. Голиков) и 12-я (командарм 2 ранга И.В. Тюленев) армии.

Для бесперебойного снабжения вновь сформированных объединений пришлось разбронировать мобилизационные запасы продовольствия и хлебофуража. С 18.00 12 сентября в целях обеспечения перевозок личного состава и запасов материальных средств на железных дорогах европейской части страны ввели в действие воинский график, соответственно сократив гражданские перевозки. На ряд железных дорог были назначены уполномоченные Совнаркома по выгрузке грузов. Тем не менее железные дороги плохо справлялись с перевозками, и график был сорван. Отчасти поэтому одновременно с началом вторжения железнодорожная охрана НКВД в задействованных округах была переведена на военное положение.

14 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что, учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских «меньшинств»), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши — Варшава. В связи с этим он попросил, чтобы ему как можно более точно сообщили, когда можно рассчитывать на захват Варшавы. Но Риббентроп продолжал настойчиво запрашивать советского наркома иностранных дел Молотова о сроке вступления Красной Армии в Польшу. 15 сентября он пишет Шуленбургу: