Отцеубийца - Марина Александрова

Вскоре, однако, он пришел в себя. Пелагея хлопотала над ним и, когда увидела, что Роман очнулся, лицо ее осветилось радостью.

– Слава Богу! – воскликнула она.

Роман сел и потряс головой, чтобы противный липкий туман отступил вовсе.

– Что приключилось с тобою? – спросила девушка.

– Не знаю, вроде как ударил меня кто, – признался Роман. – Но сейчас прошло уже все.

– Наверное, ты крови не выносишь, – убежденно заверила девушка. – Но теперь вставай – нужно что-то делать. На рассвете кто-нибудь обязательно заглянет в комнату, и тогда нам обоим придется туго.

– Что же делать? – рассеянно спросил Роман, не разубеждая девушку в ее уверенности в том, что чувств он лишился от вида крови. Чего-чего, а ее он повидал предостаточно.

– Я не знаю, – ответила Пелагея, и ее тело вновь стала сотрясать крупная дрожь.

– Может быть мы просто уйдем отсюда? Ведь должны же они понять, что она сама себя порешила? – предположил Роман.

Плечи девушки поникли:

– Тебя-то, конечно, никто не заподозрит, а меня ждет суровая кара за то, что не уберегла госпожу!

– Мы скоро уезжаем, – сказал вдруг Роман. – И могли бы попробовать взять тебя с собою.

– Как вам это удастся? – спросила Пелагея. – Ведь меня будут искать, да и до того времени мне придется где-то скрываться.

– Укрыться ты можешь в церкви – там вряд ли искать будут. А с нами ехать все же лучше для тебя, чем здесь оставаться.

Пелагея раздумывала некоторое время, потом коротко кивнула, соглашаясь.

– Тогда мне сейчас уходить и нужно! – сказала она. Ты подожди меня здесь, а я сейчас кое-какие вещи соберу.

В ожидании девушки Роман вышел в пустой, темный коридор. Находиться в одном покое с трупом было ему неприятно. Вскоре издалека послышались торопливые шаги. Сперва Роман решил, что это возвращается Пелагея, но потом понял, что ошибся. Шаги доносились с другой стороны коридора и были намного тяжелее. Ясно было, что к Роману приближался мужчина. Роман не успел еще разглядеть, кто это, как сзади кто-то схватил его за руку.

– Не пугайся, это я, – раздался шепот Пелагеи.

– Сюда идет кто-то, – еле шевеля губами, произнес Роман.

– Я слышу, – ответила девушка. – Это он!

– Кто он? – не понял Роман.

– Тот самый человек, который угрожал госпоже!

Шаги стали совсем уже близкими, и можно было рассмотреть человека, идущего по коридору. Роман издалека еще понял, что догадка его оказалась правильной – был это не кто иной, как Сергий – бывший тысяцкий князя Александра Ярославича.

Роман затолкал Пелагею в ближайшую нишу и прошептал:

– Где стража?

– Что? – оторопело переспросила девушка.

– Сейчас мы махом можем разделаться с двумя бедами. Показывай, где найти стражу.

Пелагея кивнула, и они тихонько направились дальше по коридору, стараясь как можно теснее прижиматься к стенам, чтобы не заметил их приближающийся с другой стороны Сергий.

Два здоровенных татарина охраняли вход в покой в конце длинного коридора. При виде Романа они сразу же потянулись за кривыми саблями.

– Толкуй, Пелагея, – сказал Роман девушке. – Толкуй то, что я тебе сейчас скажу и постарайся, чтобы они тебе поверили. – После этого он встревоженно закричал: – Торопитесь, воины! В покои госпожи Аймалы только что проник человек! Я предчувствую, что замышляет он что-то дурное! Но нет у меня оружия с собою, прошу вас поторопиться, Пелагея начала быстро говорить по-татарски, размахивая при этом руками и чуть не плача.

Стражники раздумывали всего несколько мгновений. Потом один из них что-то отрывисто сказал, после чего второй отделился от стены и побежал к покоям Аймалы.

Роман с Пелагеей последовали вслед за ним. Подоспели они как раз в нужный момент. Откинув ковер, закрывающий вход, увидели они Сергия, склонившегося над телом Аймалы и роющегося в складках ее одежды.

Услышав шум, Сергий поднял глаза и тут же отскочил от бездыханного тела. Пелагея начала громко рыдать.

Стражник, не теряя ни минуты, схватил Сергия и моментально скрутил ему руки.

– Это не я! – заорал бывший тысяцкий, поняв, что его приняли за убийцу. – Она уже была мертва, когда я пришел!

Стражник, не понимая ни слова, не обращал на эти вопли ни малейшего внимания.

– Я знаю, это ты! Это ты убил ее! – орал Сергий, вперив обезумевший от ужаса взгляд в Романа.

– Докажи! – спокойно ответил Роман. – Вот им и докажи!

* * *

Так как Аймала происходила из семьи знатной и богатой, суд над убийцею ее вершил сам хан Батый.

Народу в палату набилось как сельдей в бочку, все хотели узнать, на какую мучительную смерть обрекут убийцу-росича. Рядом с Батыем сидел брат Аймалы Джугутай, пребывавший в самом скверном расположении духа.

Здесь же присутствовал и князь Александр Ярославич и брат его Андрей, с которым Сергий и приехал к хану, а также Роман и Пелагея.

Ввели Сергия. Он был сильно избит – из него пытались выбить признание в виновности. Но, насколько слышал Роман, бывший тысяцкий в убийстве Аймалы так и не признался. Хуже того, он утверждал, что настоящим убийцей является Роман.

– Скажи, как все было? – спросил Батый, обращаясь к Роману, и толмач перевел его вопрос.

– Я возвращался с Пелагеей, провожая ее, – начал Роман.

– Кто такая Пелагея? – спросил Батый.

– Служанка Аймалы, она русская, – вмешался в разговор Джугутай.

– Зачем встречался ты со служанкой Аймалы? – спросил Батый Романа.

– Великий хан! Путь наш долог, и давно уже не было у меня женщины! – покраснев, ответил Роман.

– Понятно, – усмехнулся Батый. – Даже русские испытывают страсть!

Князь Александр бросил на Романа подозрительный взгляд и промолчал.

– Что было дальше? Рассказывай, я жду, – сказал Батый.

– Когда были мы уже недалеко от покоя, увидели, как туда проскользнул человек, – без запинки продолжал Роман. – Я сразу же подумал дурное и побежал за стражей, поскольку оружия никакого при себе не имел и защитить госпожу все равно бы не смог. Когда ворвались мы в покой госпожи, все было уже кончено, и убийца что-то искал, шаря по мертвому телу своими грязными руками.

– Все было не так! – закричал Сергий. – Он врет! Это он сам убил Аймалу, а теперь хочет оклеветать меня!

– Ну что ж, говори теперь ты, – обратился к исходящему злобой Сергию Батый.

– Когда я вошел в покой, госпожа уже была мертва! – выкрикнул бывший тысяцкий, – и это он убил ее!