Цицианов - Владимир Лапин

Мемуаристы часто побеждали чиновников тем, что имели перед последними огромное преимущество во времени. Рапорт составлялся вскоре после события, иногда даже когда оно еще не завершилось, у пишущего не было времени и возможности проверить донесения, лежащие в основе документа. Неизвестными оставались последствия события, их место в общей картине, реакция общества, начальства и т. д. Пишущий же воспоминания знал, что было «потом» и что об этом знали другие. Тучков писал свои записки в конце 1820-х годов, когда «время Цицианова» стало уже историей.

Наибольшее расхождение между официальными бумагами и воспоминаниями наблюдается при описании военных неудач: первые составлялись людьми, отвечавшими за произошедшее, и от того, как изображалось сражение, зависела их карьера. Вспоминали же с пером в руках те, кто такого груза на себе не нес, и потому перу давалась куда большая воля. Известно, что у победы много отцов, поражение же всегда сирота. Если сопоставить, например, записки участников Даргинской экспедиции 1845 года с рапортами, то совпадать будут разве что даты, фамилии и географические названия. Все остальное отличается разительно^[9]. И воспоминания, и официальные документы представляют собой не только некий резервуар сведений, из которого черпают историки, но и памятники своей эпохи. Человек всегда пишет о себе и своем времени. В официальном документе эти невольные откровения крайне редко пробиваются сквозь корку канцеляризмов. В дневниках же и воспоминаниях гораздо больше свободы выражения мыслей и чувств, поэтому они больше говорят о времени своего создания.

Цицианову «не повезло» в отечественной мемуаристике уже потому, что ее расцвет относится к середине и второй половине XIX столетия. Библиографические справочники свидетельствуют о громадном разрыве в объемах и тематике воспоминаний времен «державинских» и времен «тургеневских». Этот жанр развивался по своим законам, главным из которых являлся ответ на интерес со стороны общества. В центре внимания читающей и думающей публики оказалась Отечественная война 1812 года, затмившая собой все кампании начала XIX века. Огромное значение имеет и то, что Цицианов оказался в своеобразной исторической тени, образовавшейся при складывании традиционных хронологических рамок Кавказской войны и при разрастании образа А.П. Ермолова. Не слишком повезло Цицианову и в художественной литературе. Лавры «первооткрывателя» Кавказа для российского читателя принадлежат Александру Сергеевичу Пушкину, известная поэма которого действительно оказала определяющее влияние на формирование наших представлений об этой имперской окраине. Первое же масштабное прозаическое произведение принадлежит малоизвестному литератору Василию Трофимовичу Нарежному, который после учебы в Московском университете с 1801 по 1804 год служил в Грузии главой гражданского управления в Дорийском уезде, затем вернулся в Москву и в 1829 году опубликовал роман «Черный год, или Горские князья». Этот роман — предтеча современных «мыльных опер», спасение от скуки в жанре сатиры с перенесением действия в некую землю, напоминающую Кавказ. При чтении его возникают постоянные аллюзии с «Приключениями Гулливера» Д. Свифта^[10]. Автор прослужил в Грузии четыре года, из которых два пришлось на время Цицианова, но роман его никакого света на деятельность нашего героя не проливает.

О Цицианове счел нужным написать восторженные строки поэт В. Домонтович: