История Второй мировой войны. Крушение - Курт фон Типпельскирх

В Финляндии, Венгрии и Румынии, которым из-за их участия в войне на Востоке приходилось опасаться самых худших для себя последствий в случае дальнейших успехов русских, тем не менее все явственней чувствовалось нежелание служить ставшему непрочным делу. Там все больше склонялись к мысли путем своевременного установления, по примеру Италии, контакта с противником спасти хоть то, что еще можно было спасти.

Немецкое командование наряду с усилением подводной войны с помощью новых средств борьбы и применением «чудодейственного оружия» — самолетов-снарядов — рассчитывало, что в случае высадки союзников во Франции немецким войскам удастся нанести им решающее поражение, обеспечить этой победой свой тыл и в результате высвободить достаточное количество сил, чтобы приостановить продвижение русских на Востоке. У немцев была еще смутная надежда и на то, что внутренне непрочный союз Запада с Востоком развалится, если немецкое сопротивление будет достаточно продолжительным. Такие расчеты, однако, не имели под собой почти никакой почвы, тем более что германское правительство давно перестало быть для Запада сговорчивым партнером. Над всеми еще неизвестными американской стороне источниками грядущих опасностей, вытекавшими из коалиции с Советским Союзом, доминировало одно неуклонное стремление: разгромить Германию и окончательно устранить ее с мировой арены как великую державу.

Дальновидные люди в лагере союзников уже в то время отчетливо сознавали вытекавшую из этих целей войны опасность для послевоенной обстановки во всем мире. Английский историк Лидцел Гарт в написанной им в октябре 1943 г. секретной докладной записке указывал, что в Европе имеется лишь одна страна, способная вместе с западноевропейскими государствами оказать сопротивление послевоенным устремлениям русских, — это страна, «которую мы собираемся разгромить». Всякая дружба с Советским Союзом, как бы желательна она в принципе ни была, должна, по мнению Лидцел Гарта, кончаться для англичан там, где дело идет о сохранении единственного барьера, достаточно мощного, чтобы сдержать поток. Наступательная мощь Германии сломлена и сможет возродиться лишь в случае, если со стороны союзников будут допущены грубые ошибки. Однако Германия вполне еще способна к длительной обороне, стимулируемой требованием безоговорочной капитуляции. В сущности, продолжал Лидцел Гарт, это лишь ирония судьбы, что оборонительная мощь, которую англичане стремятся сломить, так как она громадной преградой стоит на их «пути к победе», одновременно является самой мощной опорой западноевропейского здания. Такого рода факт, естественно, возмущает всех тех, кому милитаризм неприятен, и вызывает подозрение у тех, кто связывает понятие милитаризма в первую очередь с германской армией. Однако все другие государства Западной Европы в военном отношении настолько обессилены, что уничтожение германской армии неизбежно должно будет привести к подавляющему превосходству Красной Армии.

Английская политика, писал далее Лиддел Гарт, уже в течение ряда десятилетий плетется в хвосте событий и вынуждена дорогой ценой оплачивать свое отставание. Поэтому было бы разумно выйти за рамки ближайшей военной цели, в сущности уже достигнутой, и позаботиться о том, чтобы длительный путь к последующей цели был расчищен от опасностей, уже довольно отчетливо вырисовывающихся на горизонте. Однако к словам Лиддел Гарта никто не прислушался.

Кассино и Неттуния

Когда 5-я американская армия 4 января 1944 г. перешла в новое наступление, дивизии 10-й немецкой армии все еще оборонялись на промежуточном рубеже севернее реки Гарильяно перед основной позицией на реке Рапидо и лишь с упорными боями, а временами и с тяжелыми потерями отходили на этот новый рубеж.

Здесь 14-й танковый корпус располагал четырьмя дивизиями, частично понесшими ощутимые потери в боях за предполье. Им противостояла сосредоточенная в руках командующего 5-й американской армией группировка, состоявшая из трех английских, двух американских и двух французских дивизий,

поддерживаемых многократно превосходящими силами артиллерии, крупными бронетанковыми соединениями и полностью господствовавшей в воздухе авиацией.

Вопреки предположениям командования 10-й армии, ожидавшего, что главный удар будет наноситься в долине реки Лири и в районе высот вокруг Кассино, наступление противника, начавшееся в ночь с 17 на 18 января и сочетавшееся с высадками небольших десантов в тылу немецких войск, было предпринято вдоль реки Гарильяно. Значительно превосходивший в силах противник, наступая против оборонявшейся здесь на очень широком фронте немецкой дивизии, быстро добился таких успехов, что возникла угроза прорыва его в долине реки Лири, который мог повлечь за собой самые серьезные последствия для всей обороны. По настоятельной просьбе 14-й армии командующий группой армий передал в ее распоряжение весь свой резерв — две гренадерские моторизованные дивизии — для организации контрудара. Обе дивизии 20 января добились незначительных, а на следующий день более крупных успехов, благодаря чему появились шансы вновь отбросить английские дивизии за реку Гарильяно. Однако в ночь с 21 на 22 января союзники совершенно неожиданно для немецкого командования высадились у Неттунии, что, по мнению Черчилля, должно было создать перелом во всей итальянской кампании. Следовательно, наступление в долине реки Гарильяно преследовало лишь цель сковать немецкие резервы, и замысел этот полностью удался. Немецкий контрудар в полосе 10-й армии был немедленно приостановлен. Армия получила приказ, не считаясь ни с каким оголением своей обороны, передать поголовно все имеющиеся силы для использования их в районе новой высадки. Да и сама 10-я армия была кровно заинтересована в оказании такой помощи всеми имеющимися средствами, ибо положение ее, в случае если бы высадившемуся теперь в ее тылу противнику удалось добиться решающего успеха, стало бы катастрофическим. Поэтому она выделила один только что прибывший в ее распоряжение корпусной штаб в качестве штаба по руководству операцией, сняла на адриатическом участке фронта одну танковую дивизию, части одной пехотной дивизии и два усиленных артиллерией 1бО

пехотных полка и спешно передала их 14-й армии, державшей оборону в районе Нетгунии. Когда же в ее распоряжение прибыл еще один корпусной штаб, штаб испытанного 76-го танкового корпуса был также передан 14-й армии.

Здесь очень быстро сложилась чрезвычайно напряженная обстановка. С начала января целый ряд признаков вызывал у командования немецкими войсками на Юго-Западе подозрение, что противник готовит новую высадку в тылу немецких войск на побережье Тирренского моря. В районе Неаполя было отмечено сосредоточение судов противника общим тоннажем примерно 400 тыс. брт. Напрашивалось предположение, что командование противника намеревается с помощью глубокого обходного маневра избежать необходимости прорывать позиции немецких войск фронтальным ударом. О месте ожидаемой высадки командование армии могло лишь догадываться. Противник с одинаковым успехом мог высадиться либо непосредственно за линией фронта, либо вблизи Рима, к юго-западу от него, либо еще дальше к северу. Сильные удары с воздуха, нанесенные 21 и 22 января по немецким коммуникациям между Римом и оборонительным рубежом на реке Гарильяно, могли бы служить подтверждением этих замыслов противника, если бы не предпринятое им одновременно против южного фланга 10-й армии крупное наступление, с которым немецкое командование связывало интенсивные действия авиации противника. В то же время господство противника в воздухе исключало всякую возможность проведения воздушной разведки в направлении Неаполя.