Арийские корни Руси. Предки русских в Древнем мире - Анатолий Абрашкин

Первостепенной задачей киммерийцев было обуздание Ассирии, пресечение ее агрессивной политики по отношению к государствам-соседям и налаживание торговых отношений с Ближним Востоком и Месопотамией. Ранее эти функции выполняли дружественные им урарты. Однако к середине VIII в. до н. э. внутри их государства обострились внутренние противоречия и сохранить его единство можно было только путем усиления верховной власти. Эту задачу как раз и приняли на себя киммерийцы. Их вооруженные отряды привели к покорности мятежников-сепаратистов и в значительной степени продлили существование Урарту как целостного образования. В союзе с урартами киммерийцы одерживали одну победу за другой. В 705 г. до н. э. они разбили ассирийцев, в битве погиб грозный царь Ассирии Саргон II. Около 692 г. до н. э. они вторглись в Лидию (страна на юго-западе Малой Азии), и ее царь Гиг вынужден был обратиться за помощью к ассирийскому правителю Ашшурбанипалу – лишь соединенными усилиями им удалось заставить киммерийцев отступить. В 679 г. до н. э. они совершили новый набег на Ассирию, а в 676—674 гг. до н. э. обрушились на Фригию (страна в центре полуострова Анатолия). Войска ее были разгромлены, царь Мидас (тот самый, который в греческих мифах превращал в золото все предметы, к которым прикасался) погиб в этой войне, а его царство прекратило существование. В 665 г. до н. э. лидийскому Гигу опять пришлось просить помощи у Ассирии и едва удалось отбиться, а в 654 г. до н. э. киммерийцы все-таки одолели его. Сарды, столица Гига, были взяты, сам он пал в бою, а изрядная часть Лидии, как и Фригии, вошла в состав «царства Гимир» (Киммерии), точнее было бы говорить объединенного царства урартов и киммерийцев – ведь, к примеру, верховный правитель Фригии именовался не иначе, как «ванак» – «верховный ван». Войска киммерийцев доходили до Палестины и Египта, и фараону Псамме-тиху I с большим трудом удалось остановить их. В походах в Малую Азию союзниками киммерийцев выступали треры (тавры). Они совершали через Босфор набеги на греческие города Малой Азии и вторгались в разное время с запада на территорию Фригии.

Но начиная с середины VII в. до н. э. киммерийцы и треры понесли ряд поражений: войска киммерийского царя Дагдамиса (Даждь-мужа!) были разбиты ассирийцами и союзными с ними скифами, а скифский царевич Сандакшатр разгромил войска дружественных киммерийцам треров. Затем сын Гига Ардис, занявший престол после смерти отца, изгнал киммерийцев из Лидии. Киммерийцы отступили вначале на запад Малоазийского полуострова, а на рубеже VII–VI вв. до н. э. ушли и оттуда к своим сородичам во Фракию. Часть их осела на Карпатах – те, кто отступил от скифов на запад, и те, кто вернулся в эти края после странствий по Передней Азии. Другая же часть растворилась во фракийских племенах или по долине Дуная мигрировала в Западную Европу, где стали известны историкам как кимбры (кимвры, кимры). Археологические следы пребывания в Западной Европе киммерийцев-кимров обнаруживаются в разных местах от Италии и Южной Франции до северо-запада континента. В ирландских сагах сохранилась версия, что эта группа ариев вышла «из Скифии», с территории между «Красным» (так называется в сагах Черное море) и Каспийским морями, причем идут они на запад на протяжении многих поколений берегами Средиземного моря до Испании, а затем уже переселяются в Ирландию. Известно также, что во II в. до н. э. они обитали в Ютландии, где прославились борьбой против римлян и кельтов.

Этноним «киммерийцы» созвучен имени одного из чудовищ в греческой мифологии – Химере. Вполне вероятно, что враждебных им киммерийцев греки сопоставляли именно с этим чудищем с головой льва, телом козы и хвостом змеи. Но для нас более интересно то, что в переводе с греческого «химера» значит «коза».

Коза или козел в старину у ряда индоевропейских народов рассматривались как священные животные. Известно, например, что бог Дионис в разных греческих мифах и легендах изображался в виде молодого козла, символа похоти и плодородия. Козел играл важную роль и в культах Гермеса и Афродиты у греков, Фавна и Юноны у римлян. Римское празднество в честь Фавна начиналось жертвоприношением козла и жертвенной трапезой (вспомним также библейского козла отпущения!), после которой служители Фавна, называвшиеся «козлы», опоясывали свое тело шкурами убитых жертвенных козлов, брали в руки ремни, вырезанные из прочих таких же шкур, и в таком виде бегали по улицам Рима. Римские женщины толпились на пути бежавших «козлов», которые ударяли их своими ремнями по ладоням. Это должно было способствовать плодородию ударяемых. Известна древняя легенда о том, что бесплодные сабинянки (сабины – племя, жившее в I тыс. до н. э. в Центральной Италии), обратившись с мольбой к богине Юноне в посвященной ей роще, услышали голос оракула с вершины деревьев: козел должен был коснуться спины бесплодных женщин. Тогда прорицатель заколол козла, нарезал ремни из его шкуры и ударял им по спинам женщин, которые затем с помощью Юноны забеременели.

Легенда эта вполне разъясняет оплодотворяющее значение ударов, которыми римские «козлы» во время обряда наделяли встречавшихся на пути женщин. Сходное значение имел козел (и коза) и в святочных обрядах славян. Козел и коза принадлежат к главнейшим фигурам нашего народного святочного маскарада. Ранее во многих местах соблюдался обычай на Святках (в день Рождества, преимущественно же накануне или в день Нового года) водить по селению и даже вводить в хаты козла или козу (подобно тому, как водят быка-тура). Обхождение домов и селений с домашними животными местами заменилось шествием одного пастуха, поющего обрядовые песни, высказывающего при этом добрые пожелания и за то щедро награждаемого хозяевами домов; местами оно заменилось маскарадными шествиями с козой и козлом, в честь которых поются обрядовые песни. В Белоруссии и на Украине также существовал обычай водить наряженного козой. Иногда песни о святочном козле или козе пелись колядовщиками даже вовсе без козла, что свидетельствовало о древности обряда водить приносящую обилие и счастье скотину в дом.

У Ивана Алексеевича Бунина есть стихотворение «Сказка о Козе»:

Это волчьи глаза или звезды – в стволах на краю

перелеска?

Полночь, поздняя осень, мороз.

Голый дуб надо мной весь трепещет от звездного блеска,

Под ногою сухое хрустит серебро.

Затвердели, как камень, тропинки, за лето набитые.

Ты одна, ты одна, страшной сказки осенней Коза!

Расцветают, горят на железном морозе несытые

Волчьи, божьи глаза.

Для большинства современных читателей такой взгляд на вроде бы вполне заурядное домашнее животное покажется по меньшей мере странным. Мы уже основательно подзабыли, что Коза выступала одним из воплощений Великой богини. Наш гениальный поэт, однако, прекрасно сознавал это, поэтому он и употребил эпитет «божьи глаза». У Бунина есть и отдельное стихотворение, посвященное Богине (оно так и называется):

Навес кумирни, жертвенник в жасмине —

И девственниц склоненных белый ряд.

Тростинки благовонные чадят

Перед хрустальной статуей богини,

Потупившей свой узкий, козий взгляд.

Как говорится, нарочно не придумаешь: образ сказочной (волшебной!) Химеры-Козы незримо присутствует и в этих строках.