Индейцы Дикого Запада в бою. "Хороший день, чтобы умереть!" - Юрий Стукалин

^{Белое Облако, вождь айовов. Худ. Дж. Кэтлин}

Новичков обычно оставляли во временном лагере, чтобы они держали лошадей и следили за пожитками. Если в отряде все воины имели опыт походов, оставались наиболее молодые. У черноногих предводитель решал, кто пойдет в лагерь. Если отряд был маленьким, все его участники рассеивались, после чего каждый воин самостоятельно проникал внутрь. В других случаях предводитель приказывал большинству людей остаться — обычно неопытным воинам, а затем в одиночку или с несколькими отобранными людьми проникал во враждебный лагерь за лошадьми. Приказ оставаться на стоянке порой вызывал обиду, так как существовала вероятность того, что человек не будет допущен к дележу добычи. Предводитель мог подарить оставшимся по лошади, о чем обычно сообщалось во время победных плясок. Один из доводов, приведенный воином, которому предводитель приказал остаться, был следующим: «Я пошел с тобой не как прислуга (новичок. — Авт.)». Иногда воины не могли сдержаться, и требование остаться на стоянке или иные приказы не выполнялись. Они отправлялись во враждебный лагерь самостоятельно, тем самым ставя под удар весь отряд.

Искусство и выдержка индейских конокрадов вызывали восхищение многих современников. Ноа Смитвик упомянул несколько случаев. Однажды группа техасцев, вынужденная заночевать в прериях, подозревая о присутствии в окрестностях враждебных индейцев, приняла различные меры предосторожности. Один из них, владевший великолепным скакуном, накинул ему на шею петлю, а другой конец веревки взял в руку и, прислонившись к дереву, заснул. Все было спокойно, а ночь была очень темной. Неожиданно техасец проснулся от холодного прикосновения к руке. В испуге он вскочил и выронил веревку. Оказалось, что подкравшийся индеец наткнулся на веревку и, держась за нее, двинулся вдоль, надеясь украсть лошадь, но выбрал не то направление и в итоге наткнулся на владельца. В отличие от белого, краснокожий не испугался и не потерял головы. Он хладнокровно вскочил на коня и умчался. В другом случае лошадей на ночь заперли в конюшне, закрыв дверь изнутри при помощи прочного деревянного колышка, вбитого кувалдой. Ночь прошла тихо, но когда наступил рассвет, дверь оказалась открытой, а лошади пропали. Индейцы в темноте разобрались, как была закрыта дверь, и, провозившись с ней не менее часа, открыли ее и увели лошадей. Полковник Додж писал, что ночью воин команчей «мог пробраться в лагерь, в котором спала дюжина мужчин, к запястью каждого из которых веревкой была привязана его лошадь, перерезать ее в полутора метрах от спящего и скрыться с лошадью, не разбудив ни души».

^{Веревка из лошадиного волоса. Сиу. Ок. 1870 г.}

Некоторые воины обладали таким пренебрежением к врагу, что походы с ними были делом весьма рискованным. Пиеган Четыре Медведя вспоминал, что таковым был его близкий друг. Один раз, разобрав корраль во вражеском лагере, чтобы вывести оттуда животных, Четыре Медведя никак не мог справиться с норовистым конем, когда услышал в ночи громкий голос своего друга:

— Да сядь ты на него верхом и поезжай!

— Тише, тебя услышат, — испуганно прошептал Четыре Медведя.

— Ничего не могу поделать, — снова громко сказал друг. — Я не собираюсь ждать здесь всю ночь. Луна уже подымается.

— Тише же ты, — снова зашептал Четыре Медведя и взобрался на коня.

^{Воин ассинибойнов. Худ. Дж. Кэтлин}

В этот момент из ближайшего типи раздался голос разбуженного мужчины. Пиеганы не поняли его языка, но друг Четырех Медведей закричал в ответ:

— Ты лучше не дрыхни там, а выйди наружу! Тут твоих лошадей воруют!

После чего друзья пустили коней в галоп и выскочили из враждебного лагеря.

^{Головной убор черноногих}

В другом случае они снова вместе прокрались во вражеский лагерь за лошадьми. Стояла теплая летняя ночь, и в одной из палаток, рядом с которой были привязаны великолепные кони, несколько мужчин играли в азартную игру. Пиеганы, украдкой следя за ними, настолько заинтересовались игрой, что даже начали делать ставки между собой. Те, на кого ставил друг Четырех Медведей, постоянно проигрывали. Четыре Медведя попытался урезонить своего друга, напомнив, что они приползли сюда воровать лошадей, но тот никак не хотел уходить, продолжая проигрывать от раза к разу. В итоге его нервы не выдержали, и он закричал из темноты игроку, кидавшему кости: «Ты выигрываешь каждый раз, но я положу этому конец!» После чего дважды выстрелил в игрока из своей двустволки. Друзьям пришлось бежать во весь дух, чтобы скрыться от разъяренных врагов, так и не добыв лошадей.

^{Ожерелье из медвежьих когтей. Кроу}

Правильная техника увода лошадей от палаток предполагала именно перерезание веревки, а не ее развязывание. Во-первых, веревка могла быть туго завязана или заскорузла от влаги и холода. Во-вторых, воин предпочитал посмеяться над своим врагом, перерезая веревку, так как это не оставляло вопросов, что же произошло. Если лагерь был небольшим и воинам удавалось увести из него всех лошадей, оставив жителей лагеря со всеми пожитками пешими посреди бескрайней равнины, воины в насмешку часто оставляли им веревку или хлыст — совершенно бесполезные вещи для безлошадных.

^{Томагавк. Северные равнины. Ок. 1860 г.}

Опытный воин, прежде чем увести лошадь, иногда осторожно заглядывал в палатку или прикладывал к ее покрышке ухо, чтобы убедиться, что все спят. Любой шорох настораживал его, и он продолжал ждать, пока все стихнет. Бывало, что какой-нибудь старик мог не спать, сидя у костерка и покуривая. Он сидел тихо, чтобы не тревожить сна спящих родственников, но часто разводил костер побольше, чтобы согреться. Тиксир сообщал, что скиди-пауни, убедившись, что в палатке все спят, иногда пробирался в нее, тихо убивал и скальпировал спящего воина, после чего выскальзывал из палатки и уводил привязанную у нее лошадь.